Забияка. (Трилогия) - Тая Ханами

– Я подстраховалась, - нагло соврала я. - В следующий раз так и сделаю.

На самом деле, мне просто хотелось отдышаться от той безумной круговерти событий, что имела место быть в последнее время. Причем, непременно на своей территории.

Волхв внимательно посмотрел на меня, проник в мои немудрящие мысли, усмехнулся.

– Тогда пошли ко мне, Гоша как раз глинтвейн затеял. Для тебя, между прочим, старается.

Я шмыгнула носом. Все же хорошо быть дома.

В доме у волхва собралась вся наша теплая компания: металлист, Антон, старший друид, устроившийся на свежевыращенном пенечке рядом с моим любимым креслом. Наблюдателя от вояк не наблюдалось. Кузнец окинул смущенным взором в большинстве своем незнакомых ему людей, и, помедлив, направился к металлисту.

"Какая у него интересная смесь наглости и смущения", - подумала я, устраиваясь в кресле.

Илюха моргнул пару раз, не признавая "незнакомца". Старый друид довольно ухмыльнулся - в том, что кузнец так быстро оклемался, была и его заслуга. Я, проникшись радостью за старого друида, шмыгнула носом. Металлист покосился на нас, посмотрел на устроившегося рядом кузнеца, включил доступную ему магию, лицо товарища озарило понимание, пошел процесс знакомства.

У моего кресла возник домовой, протянул две кружки - с глинтвейном для меня и медовым настоем для друида. Я с наслаждением глотнула пряный напиток, откинулась в кресле, и почувствовала себя совсем счастливой.

– Ну-с, начнем, господа, - обвел строгим взглядом волхв всю нашу компанию.

– А как же наблюдатель? - вспомнила я. - Его ждать не будем?

– Я отзвонил Василию, попросил дать нам роздыху до вечера, - хитро прищурил глаза Борис Иванович. - И тот меня понял правильно. Я думаю, у нас еще есть пара-тройка часов до того, как армейцы начнут нас контролировать. Предлагаю обсудить сложившееся положение за это время. Начнем с вас, Сергей.

Кузнец повел свой рассказ с того момента, как он выскочил вечерком за хлебом из подъезда своего дома на улице Фестивальная, что на севере Москвы, и увидел незнакомую лавку в полуподвальном помещении дома напротив. Она так призывно мерцала коваными светильниками, что Сергей не удержался, и решил рассмотреть работу неизвестного мастера. Обнаружил он себя в каком-то сарае, полном таких же бедолаг, что и он. Разница между ним, свежеприбывшим, и остальными была огромна - в этих отощавших оборванных людях еще теплилась жизнь, но угасла всякая надежда. Сергей помнил, как он долго приглядывался к одному из пленных, что сидел через пару безучастных человеческих тел от него, и все думал, Егор это или нет. Потом все же решил, что ошибся - тот Егор, которого он знал, был разухабистым толстяком, а этого человека можно было смело нарекать "ходячим бухенвальдским мертвецом".

Сергей оглядел все сборище в неровном мерцании масляной лампы, насчитал еще пяток условно-знакомых ему людей, и только потом до него дошло, что его жена совсем не в курсе его приключений. Он живо представил, как его смешливая Людка места себе не находит, дожидаясь отлучившегося за хлебом мужа, а ей в глаза заглядывает маленький Сережка, спрашивает, куда это папка подевался. Сергея накрыло волной липкого страха, он бросился искать выход из каменного сарая. Выхода не было - он семь раз обошел кругом каменную темницу.

А дальше потянулись унылые серые дни. Их поднимали до рассвета - в стене образовывался проход, появлялись безликие служащие в черных костюмах, и под угрозой автоматов выводили на свежий воздух. Дальше шла предельно скудная кормежка, пять минут на посещение зловонного отхожего места, а затем - резкий хлопок выстрела, и… всего один шаг с парапета замка под дулом автомата. В первый раз Сергей подумал, что его хотят убить - далеко внизу виднелись острые обломки скал. Но он ошибся - обнаружил себя, живого и невредимого, в огромном ангаре, где уже находилась часть его товарищей по несчастью.

"Чем мы будем заниматься?" - спросил он у того самого человека, что показался ему Егором.

"Медленно умирать, куя железки".

"А почему умирать?" - изумился Сергей. - "Дело-то привычное, должно сил прибавлять".

"Зато легирующие добавки у них весьма необычны", - вздохнул кузнец. - "Эх, Серега, хороший ты был человек…"

И он отошел, не стал больше разговаривать. А через два дня его не стало…

В избушке повисла гнетущая тишина. Никто и слова вымолвить не мог - настолько прост и страшен был рассказ бывшего пленного. А рассказчик продолжал свою повесть. О том, как каждой ночью кто-то умирал, о том, как новый товарищ по несчастью обнаружил себя в каменной темнице. Сергей не заговорил с ним, хотя парень показался ему смутно знакомым - кажется, они встречались раньше на выставках. Все это было в той, прежней жизни. А в этой у него не осталось ничего - только изодранный и грязный "домашний" тренировочный костюм. И только в глубине души еще жила надежда, и именно поэтому он ни с кем не общался - чтобы ее не утратить.

– А потом каменный мешок раскололся, - сверкнул повеселевшими глазами Сергей, - и я увидел ночное небо. А вокруг все шипело, скользило, шевелилось… Это кто же додумался-то до такого? Расцеловал бы, честное слово! Но тогда, помню, чуть богу душу со страху не отдал! Впрочем, это потрясение оказалось где-то даже полезным, - усмехнулся он.

– Это была змеиная матушка Силия, - ответила я на непонимающий взгляд старого друида. - Точнее, ее…

– Потомки, - произнес волхв. - Не скажешь ли, Сергей… А не было ли там еще одного ангара? Или нескольких? Я понимаю, что вам не хочется вспоминать этот кошмар, но, поверьте, это очень важно.

– Раз важно, то я, пожалуй, напрягусь, - поморщился кузнец.

– Я вам помогу, - поднялся с места Борис Иванович.

Старый друид лишь вздохнул…

– Я был прав, - сказал Борис Иванович спустя какие-то десять секунд. - Там есть еще, как минимум, пара ангаров. И та сволочь, что там засела, наверняка встревожена сложившимся положением вещей. Мы не можем туда просто так сейчас соваться.

– Вот и чудесно, - сказал старый друид. - Дайте же человеку телефон, пускай он домой позвонит своей… Люде?

– Да! - вскочил со стула кузнец. - А я и забыл, что позвонить можно. Совсем одичал, пока в рабстве-то был…

Кузнец торопливо схватил протянутую ему Антоном трубку, и выбежал из комнаты. Антон хотел было что-то сказать, но не успел. Я его прекрасно понимала - он озаботился было, что все, каюк телефону - сейчас его этот и остальные кузнецы изговорят вусмерть. Хлопнула входная дверь. Антон безнадежно махнул рукой, старший друид усмехнулся в седые усы…