Ретроград: Ретроград. Ретроград-2. Ретроград-3 - Комбат Мв Найтов

прошение об отставке. Я – временно исполняю обязанности госсекретаря. Мое имя – Эдвард Стеттиниус. Скорее всего, именно мне предстоит в ближайшее время немного померзнуть в Москве. – Он улыбался и изображал широчайшей души человека. Я пожелал скорейшего выздоровления Халлу, хотя понимал, что, скорее всего, больше его никогда не увижу. Честно говоря, и не рвусь. С появлением Стеттиниуса крупный бизнес окончательно захватил внешнеполитический курс США. И это нам на руку. Они своего не упустят, будут вырывать из слабеющей экономики все новые и новые проекты.

Наконец вспыхивающий магний одноразовых вспышек остался позади. Мы со Стеттиниусом идем по ковровой дорожке к самолету одни. Таков протокол! Поворачиваемся лицом к друг другу, подаем руки для прощания.

– Сегодня мы заложили три новых линкора.

– Типа „Монтана“? – Тот поджал губы. – Я вас поздравляю и желаю побыстрее их построить. Ведь главное в этом вопросе: сразу продать металл на все три! Отличный бизнес, Эдвард! Еще раз мои поздравления.

Душа просто пела! Мы их поймали! Ай да „Советский Союз“! Ай да академик Крылов! Молодцы! С таким результатом не стыдно и домой возвращаться!

Короткая остановка в Берлине, проверить, как идут дела по совместным проектам и готовность „Европы“ для перехода в Севастополь. Команду на нее набирал 6-й отдел МГБ. У них все готово, даю распоряжение на переход. Уже собрался вылетать в Николаев, в этот момент мне принесли записку, в которой говорилось, что в Темпельхоффе находится Удет и просит аудиенции по важному и неотложному делу. Полчаса у меня было, нам так и не удалось пересечься во время съезда, и я не поблагодарил его за выступление. Поэтому отказываться не стал. В аэропорту был небольшой зал для переговоров, попасть в который можно было, только имея дипломатический паспорт. Офицер охраны привел трех немцев. Удет был одет в гражданский костюм, его спутники – тоже, но чувствовалось, что еще недавно это были офицеры люфтваффе.

– Добрый вечер, Святослав! Решил воспользоваться нашим знакомством и представить тебе двух моих бывших подчиненных. Реймара ты уже видел в Гросс Делльне, он и его супруга – мои секретари, а Вальтер – авиаконструктор, впрочем, это у них семейное. Оба работали в „Готаер вагонфабрик“. У них есть интересная машина, изготовление которой по известным причинам в Германии осуществить невозможно. Плюс Вальтер, по молодости лет, был активным участником организации „Гитлерюгенд“ в Дармштадте, сестра привлекла. Но комиссию по денацификации он прошел, служил он не в СС, а в люфтваффе, майор, командир эрпээргруппе, так что посещение СССР ему не запрещено. Вот смотри, что они предлагают. Есть реально летающие машины, но с поршневыми двигателями, один из которых – учебный. И недостроенный реактивный истребитель. Лично летал, отличная машина. Очень не хочется, чтобы она оставалась в двух экземплярах. У вас есть все, чтобы ее реализовать. Но не как истребитель, а как дальний стратегический бомбардировщик.

На чертежах был изображен Go IX – „летающее крыло“.

– Мы подготовили все для отправки их в Советский Союз.

– А как же это прошло мимо наших трофейных команд?

– Сестренка „постаралась“. Перед окончанием войны она разобрала все экспериментальные самолеты и укрыла их в недостроенном подземном заводе в Австрии. Так как она самая настоящая нацистка, то осуждена на 25 лет. Но никому не говорила, куда исчезли экспериментальные машины. Существовал акт об их уничтожении. Мне она ничего не говорила, – сказал бывший гауптман, старший из двух братьев.

– Рассказала это только мне, но я полтора года провел в лагере для военнопленных на территории СССР. С сестрой удалось встретиться только полгода назад. Я не говорил ей, что полностью изменил свое отношение к Гитлеру и НСДАП. Она хотела, чтобы я перелетел на одном из них в Швейцарию и воспользовался там счетами фирмы, чтобы освободить ее.

– Так кто из вас конструктор?

– Оба. Мы оба заканчивали Технический университет в Бонне, правда, в разное время. Начал заниматься „летающими крыльями“ – планерами я, Вальтер подключился, когда ему было еще 16 лет. Так как я сторонился НСДАП, то Вальтер впоследствии обогнал меня по службе, и он – генеральный конструктор машины. Я больше расчетчик, он – компоновщик. Вместе нам удобнее будет работать.

– Хорошо. Экспериментальный завод, при котором есть „немецкое отделение“, находится в Таганроге. Передадите вот эту записку коменданту СВА в том месте, где находятся ваши самолеты. Но необходимо сначала прибыть под Москву, чтобы продуть машину в ЦАГИ, без его сертификата у нас полеты запрещены, – сказал я, после заполнения специальной формы на бланке Совета Министров СССР.

– Эрнст, нам в Москве пересечься не удалось, я был очень занят, и немецкая делегация улетела без меня…

– Я вполне понимаю, что было не до того. Не стоит благодарности, я рассказал, как оно было. Этого уже никто изменить не может. Это – история. А сегодня мы начинаем новую ее страницу. Надеюсь, что более счастливую, чем до этого. Спасибо! Я знал, что ты оценишь этот проект. В Америке еще в 40-м году полетел Northrop N-1M.

– По самому проекту есть замечания по конструкции спойлеров и флапперонов, требуется небольшая доработка, немного устаревшая конструкция. Ну и материалы надо изменить, в этом отношении работа предстоит большая. Но есть самое главное: летающий опытный самолет и учебно-тренировочный. Значит, дело пойдет. Я выберу время, чтобы уточнить задание на эту машину.

– Нам говорили, что вы – начальник НИИ ВВС, и что без вас ни одна машина в СССР в воздух не поднимается, – ответил младший из братьев Хортенов.

– Я вас еще больше огорчу, тем, что придется делать две машины, одна из которых будет палубной.

Братья заулыбались и сказали, что они готовы к такому развороту событий.

– Есть вариант как бомбардировщика, так и дальнего разведчика для палубной авиации. К сожалению, строительство авианосца заморозили из-за начала войны.

В общем, англо-американский кошмар состоялся. Немцы сами начали этап сближения наших стран, так как понимали, что за ним – будущее.

В Николаеве готов второй линкор типа „Советский Союз“. Есть существенные отличия от „оригинала“, даже номер проекта у него другой: 23–42. Его делали с учетом „японского“ опыта, для действий в составе авианосной ударной группы. Оптическая система наведения, установленная на „Советском Союзе“, была несколько примитивной и не совсем качественно сделанной. К тому же размеры дальномеров различались в два раза: 8 метров у нас и 15 – у японцев. Отсутствовал прибор слежения за целью. На „Совраску“