Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

Мазетти, который едва мог идти из-за боли в позвоночнике, вместе с Атилио, Эктором и Антонио Паулем отбился от остальных и послал Эктора с Антонио на поиски отряда. Спускаясь вниз с горы, Антонио сорвался с высокого утеса и упал в реку. Эктор, попытавшийся его удержать, упал вместе с ним. Антонио расшибся о скалу, но Эктор остался жив.

В течение нескольких дней выжившие партизаны были схвачены. В Жужуе, Оране и Буэнос-Айресе были арестованы Болини Рока и другие участники городского подполья. Бустосу и остальным членам движения в Кордове удалось скрыться и бежать в Уругвай. «Волосатый» благополучно вернулся на Кубу, никем не раскрытый.

О Мазетти и Атильо ничего слышно не было. Жандармы прочесали лес, но вернулись с пустыми руками. К концу апреля в тюрьме Орана сидело восемнадцать человек, в том числе Кастельянос, Лернер, Фронтини, Федерико и Эктор Жюв. Все члены группы держались уверенно и не думали помогать следствию. Они молчали о связях с кубинскими властями и даже смогли сохранить в тайне личность телохранителя Че Альберто Кастельяноса.

Впрочем, кубинский след вскоре все-таки вышел наружу. Был найден дневник Эрмеса, и по использованной в нем лексике полиции удалось определить, что его автор был кубинцем. Кроме того, аргентинские силы безопасности проверили происхождение захваченного оружия и выяснили, что бельгийские автоматы «ФАЛ» были ранее проданы компанией «Фабрик насьональ» именно Кубе. Что касается советского оружия, то Куба и вовсе была единственной страной Западного полушария, которая имела к нему доступ.

Эта история получила широкий резонанс в прессе, пытавшейся ответить на вопрос: не стоит ли за историей с НПА Че Гевара собственной персоной? Вскоре вопрос отпал сам собой, так как сначала в одном из погибших партизан опознали Эрмеса Пенью, бывшего личным телохранителем Гевары, а затем стало известно, что пропавший команданте Сегундо есть не кто иной, как Рикардо Мазетти, которого Че публично назвал «героем-революционером».

Впрочем, о конкретных деталях операции никто в Аргентине так и не узнал. История с «партизанами в Сальте» осталась загадкой, небольшим инцидентом, перекрытым вскоре более серьезными и драматическими событиями. Лишь горстка людей знала, насколько этот эпизод был важен для Че и как сильно неудача Мазетти повлияла на его жизнь и на последующие события в Латинской Америке.

Мазетти так и не нашелся. Его выжившие товарищи полагают, что здесь возможны только три варианта. Первый: Мазетти осознал, что все кончено, и вместе с Атильо совершил самоубийство. Второй: они умерли от голода. Третий: жандармы все-таки их нашли, забрали около двадцати тысяч долларов, которые были в распоряжении Мазетти, и убили обоих, чтобы оставить содеянное в тайне.

Довольно скоро партизаны предстали перед судом. Хотя их защищали хорошие адвокаты, все они были осуждены на тюремное заключение сроком от четырех до четырнадцати лет.

Гевара был подавлен и сбит с толку кошмарными новостями о разгроме его аргентинской базы. Для Че это была не только личная трагедия, но и серьезный удар по его планам начать вооруженную борьбу в Аргентине. Че потерял двух своих ближайших помощников: Эрмеса и Мазетти, — которые к тому же не послушали его советов и совершили ряд промахов, приведших к обнаружению лагеря.

Лишь немногие осознавали, насколько сильно Гевара привязан к своей родине. Аргентинской журналистке Росе Марии Оливер довелось невольно обнажить в нем эти чувства во время их разговора, состоявшегося в феврале 1963 г. Они сидели, потягивая мате и ностальгируя по родной стране, когда вдруг Че ударил себя по колену и воскликнул почти умоляюще: «Довольно: давай не будем больше говорить об Аргентине!»

«Но почему? Ты же так ее любишь», — спросила Оливер.

«Именно по этой причине…»

Через некоторое время после того, как стало известно об исчезновении Мазетти, в кабинет к Че зашел Альберто Гранадо. Че выглядел удрученным. Гранадо попытался его немного растормошить, пошутив: «Что такое, Че? Ты почему такой кислый?» В ответ он услышал: «Петисо, я вот сижу тут, за рабочим столом, а мои люди тем временем гибнут там, куда я их послал».

Че продолжал говорить, горестно сетуя на то, что Эрмес, опытный партизан, не последовал его инструкциям и не настоял на смене места дислокации. Разгром был вызван именно тем, что повстанцы задержались на одном месте слишком долго и аргентинские жандармы смогли их обнаружить. Постоянное движение — одно из основополагающих правил ведения партизанской войны, и если не Мазетти, то Эрмесу это должно было быть хорошо известно. Именно поэтому Че отправил его туда, и тем не менее опыт и партизанские инстинкты этого человека не помогли спасти операцию от провала.

Неудача в Сальте стала поворотным пунктом в жизни Че. «Хорошие», но недостаточно опытные исполнители вновь оказались не способны воплотить на практике его теорию ведения партизанской войны. И Геваре стало ясно, что он должен подать личный пример, если хочет, чтобы его идеи воплотились в жизнь. Успех революционного движения на всем южноамериканском континенте был невозможен без личного присутствия признанного лидера, а кто еще мог взять на себя эту роль, как не он сам?

Глава 26

Долгое прощание

Летом 1964 г. Че твердо решил оставить Кубу и вернуться на поля революционных сражений. Вопрос был — куда именно? Сначала необходимо было подготовить все необходимые условия. Отныне мысли Че всецело были сосредоточены на этом.

Он более не чувствовал себя необходимым на Кубе. Кубинская революция сумела себя отстоять. И, хотя ЦРУ по-прежнему поддерживало контрреволюционную деятельность, а в воздушном пространстве Кубы то и дело появлялись самолеты-разведчики, не похоже было, чтобы американцы намеревались развязать войну; в конце концов, ведь Кеннеди дал гарантии ненападения в обмен на вывод советских ядерных ракет. Обещание, конечно, всегда можно было нарушить, однако преемник Кеннеди Линдон Джонсон был слишком озабочен другими вопросами: предстоящей президентской гонкой и эскалацией конфликта во Вьетнаме.

Хрущев называл теперь Кубу не иначе как «дочерью СССР». Советская помощь щедрой рекой потекла на остров, но вместе с тем Куба начинала становиться все более зависимой от Москвы. Че не нравилась эта ситуация, но Фидель, по крайней мере пока, не видел особых поводов беспокоиться, тем более что никаких других готовых альтернатив у него не имелось.

Че по-прежнему был убежден в том, что в более далекой перспективе поддержание кубинского суверенитета будет зависеть не от советских субсидий, но от успеха революционного движения в Латинской Америке. Располагая общими ресурсами, братское сообщество революционных государств Латинской Америки должно было избавиться от своей традиционной зависимости от внешних сил, включая СССР, и возглавить движение всего развивающегося мира в сторону новой, социалистической эры.