Голубой горизонт - Уилбур Смит

– Где эти ящики с золотом сейчас?

– Ваше величество, их перенесли на берег, как только корабли стали на якорь в заливе Рождества. Я помогал их переносить. Мы сложили их в укрепленном помещении под фундаментом форта.

– Сколько человек у аль-Салила? Сколько из них обучены пользоваться саблей и мушкетом? Сколько пушек у аль-Салила? Есть ли у предателя еще корабли, кроме этих трех?

Заян писклявым женским голосом терпеливо допрашивал пленника, часто повторяя вопросы. Когда Омар колебался или отвечал не сразу, Лалех бил его хлыстом по ребрам. К тому времени как Заян откинулся и довольно кивнул, из открытых ран на спине моряка капала кровь.

Заян отвернулся от пленника и посмотрел на троих, сидевших ниже его трона на шелковых подушках. Он смотрел на их лица, и на его губах появилась понимающая улыбка. Они подобны кольцу голодных гиен, глядящих, как кормится большой лев с черной гривой, и ждущих, когда он насытится, чтобы можно было подбирать остатки.

– Возможно, я не задал этому негодяю вопросы, ответы на которые важны для наших размышлений?

Он произнес это вопросительным тоном и посмотрел на сэра Гая.

Питерс перевел, и Гай слегка поклонился, прежде чем ответить:

– Вопросы вашего величества свидетельствуют о проницательности и понимании. Есть кое-какие личные дела, о которых эта тварь может что-нибудь знать. С вашего великодушного разрешения?

И он опять поклонился.

Заян знаком разрешил ему продолжать. Питерс повернулся к Омару и задал ему первый вопрос. Допрос шел нелегко, но постепенно сэр Гай вытянул из пленника все подробности относительно сокровища и помещения, в котором оно хранится. Наконец он убедился, что все его золото сложено в одном месте, а не спрятано по частям в других тайных хранилищах. Теперь его заботило только одно: как вернуть это золото, ничего не отдавая союзникам, которые вместе с ним сидят перед троном Заяна аль-Дина. Но решение этой задачи он поищет позже. На время он отложил ее и принялся подробно расспрашивать Омара обо всех ференги в стенах форта Предзнаменования. Имена в произношении Омара были почти неузнаваемы, но сэр Гай услышал достаточно, чтобы увериться – в крепости находятся Том и Сара Кортни вместе с Дорианом и Мансуром.

Годы нисколько не ослабили ненависть Гая к его брату-близнецу. Гай хорошо помнил свое романтическое юношеское восхищение Каролиной и то отчаяние, которое ощутил, когда ночью увидел, как Каролина и Том совокупляются в пороховом погребе «Серафима». Конечно, он в конце концов женился на Каролине, но она досталась ему после того как Том ею обладал и с его ублюдком в чреве. Гай пытался утолить ненависть к Тому утонченной пыткой, которой подвергал Каролину все годы их брака. Хотя время пригасило пожар, ненависть осталась жесткой и холодной, как лава из потухшего вулкана.

Затем Гай начал расспрашивать о Мансуре Кортни и Верити. Верити была второй большой любовью в его жизни, но любовь эта была темная, извращенная. Он хотел обладать дочерью во всех смыслах, даже вступая в противоречие с законом и природой. Ее голос и красота утоляли какой-то глубокий голод в его душе. Однако никогда его чувства не достигали такой силы и глубины, как в те минуты, когда он хлестал кнутом ее белую сладкую плоть и видел, как на совершенной коже появляются кровавые рубцы. Тогда его любовь становилась яростной и всепоглощающей. Мансур Кортни похитил у сэра Гая предмет его страстных желаний.

– Что ты знаешь о женщине-ференги, которую аль-Салил захватил в бою с моим кораблем?

Голос сэра Гая дрожал от боли, которую причинил ему этот вопрос.

– Эфенди имеет в виду свою дочь? – с детской наивностью спросил Омар.

Сэр Гай не смог ответить, лишь резко кивнул.

– Она стала женщиной сына аль-Салила, Мансура, – ответил Омар. – Они спят на одной постели и много времени проводят наедине, смеясь и разговаривая. – Омар поколебался, прежде чем говорить на такую интимную тему. – Он обращается с ней как с равной, хоть она и женщина. Позволяет ей идти перед собой и перебивать, когда он говорит, и он обнимает и ласкает ее на виду у всех. Хотя он мусульманин, с ней он ведет себя как неверный.

Внутренности сэра Гая жгло как кислотой. Он вспоминал тело Верити, белое и совершенное. Воображение отказывалось ему подчиняться. Оно рисовало ему грязные, непристойные картины с участием Верити и Мансура, и он не мог закрыть для них свое сознание. Он содрогался от отвращения и противоестественного возбуждения, от эрекции, тисками сжавшей его пах. «Когда я схвачу ее, буду бить, пока белая кожа не начнет клочьями свисать с тела, – пообещал он себе. – А что до свиньи, которая развратила ее, его я заставлю молить о смерти».

Воображение у него было такое живое, что он побоялся, как бы окружающие не увидели то, что он себе представил. Больше он выдержать не мог.

Заян аль-Дин взглянул на пашу Котса.

– Вы хотите что-нибудь спросить у пленника?

– Если ваше величество великодушно разрешит.

Котс поклонился. Первые вопросы, которые он задал Омару, были вопросами военного. Он спросил, сколько моряков на борту всех трех кораблей, сколько человек в форте, верны ли они и насколько готовы к бою. Он расспрашивал о вооружении, о размещении крепостных орудий и полевых пушек, захваченных на «Арктуре». Сколько пороха в погребах аль-Салила? Сколько у него мушкетов?

Потом характер его вопросов изменился.

– Человек, которого называют Клиб, Сокол, а у ференги его имя Том – ты его знаешь?

– Да, я хорошо его знаю, – ответил Омар.

– У него есть сын.

– Его я тоже знаю. Мы зовем его Сомойя, потому что он подобен урагану, – сказал Омар.

– Где он? – спросил Котс с каменным лицом, хотя под этой маской ярко пылал гнев.

– Я слышал в форте, что он отправился в путешествие внутрь страны.

– Он отправился на охоту за слоновой костью? – спросил Котс.

– Говорят, Сомойя могучий охотник. У него в форте большой запас слоновой кости.

– Ты видел эту кость собственными глазами?

– Я видел пять просторных складов, до самой крыши заполненных этим изобилием.

Котс довольно кивнул.

– Это все, что я хотел узнать сейчас, но потом у меня будут еще вопросы.

Кадем взглянул на дядю:

– Ваше величество, прошу разрешения взять этого пленника под свою ответственность и охрану.

– Забирай его. Позаботься, чтобы он не умер – по крайней мере пока.

Стражники поставили Омара на ноги и выволокли за большие бронзовые двери. Заян аль-Дин посмотрел на Лалеха. Тот отполз, пытаясь спрятаться в тени в тылу тронного зала.

– Ты хорошо поработал. Теперь иди, готовь свой корабль к выходу в море. Мне понадобятся твои услуги разведчика, когда ты поведешь мой флот к заливу Рождества.