Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

больше чем на руках. Но ты не такой страшный, как другие люди с кровавыми руками и глазами.

— Просто мне от тебя ничего не надо, — ответил я, хотел было потрепать её по голове, как всякого ребёнка, однако вспомнил о словах Алисы насчёт окровавленных рук и не стал этого делать.

— Но ты многих убил, Руднев-сан, — решительно заявила Алиса.

— Зачем тебе это, Алиса-тян? — сказал я ей. — Зачем ты смотришь на меня, если видишь только кровь и смерть?

— Я не могу иначе, — ответила девочка. — Только если выколю себе глаза.

Я присел перед ней на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз, и поглядел прямо в большие глаза этого странного, слишком взрослого ребёнка.

— Наверное, страшно быть тобой, — сказал я.

— Не страшней, чем тебе быть тобой, — совсем не детским тоном ответила она.

Я кивнул, поднялся и направился в свою комнату. А странная девочка поглядела мне вслед, я чувствовал её взгляд спиной. Не хотел бы я себе подобного таланта, как у этой маленькой дзюкуся, колдуньи, ведьмы, чародейки.

Утром следующего дня меня разбудил настойчивый стук в дверь. Было ещё очень рано, рассветные лучи только заглядывали в моё окно, просыпаться не хотелось категорически, но если так настойчиво и громко барабанят, значит, дело не терпит отлагательств. Пришлось подниматься, быстро одеваться и открывать содрогающуюся дверь. На пороге стоял Ютаро с занесённой рукой.

— Доброе утро, Ютаро-кун, — сказал я. — Что стряслось?

— Звонили из контрразведки, — ответил он, — требовали вас, Руднев-сан. Сказалаи, что пришлют за вами автомобиль через четверть часа.

— Ясно, — глубокомысленно произнёс я. — Времени у меня в обрез. Спасибо, что разбудил, Ютаро-кун.

Вот, значит, каковы они неожиданные проверки, о которых говорил Накадзо. Я едва успел закончить утренний туалет, как под дверями раздался гудок. Пришлось позабыть о завтраке, даже самом коротком, и выходить пред светлы очи местной контрразведки. Автомобиль был большой и чёрный, либо тот же, что забирал меня несколько дней назад с улицы, либо точно такой же. И снова внутри сидели двое — Хатияма и безмолвный шофёр в форме без погон.

— Деятельность этого антрепренёра оказала весьма негативное влияние, — заявил Хатияма, как только я захлопнул за собой дверцу, да ещё таким тоном, будто именно я был виноват в том, что Накадзо развёл столь бурную деятельность, о которой я совершенно не представлял. — Она привлекла к вам, Руднев-сан, совершенно ненужное внимание. Нам стоило больших усилий замять это дело.

— Премного благодарен, Хатияма-сан, — кивнул я. — Думаю, мне бы совершенно не понравились результаты более близкого знакомства с теми персонами, кто заинтересовался мной.

— Вами, Руднев-сан, — отчего-то усмехнулся Хатияма, — особенно заинтересовался Садао-тайсё. Он хоть и не контрразведчик, но личность довольно влиятельная, кажется, он считает вас, Руднев-сан, каким-то русским борцом с советским режимом. Садао-тайсё весьма настаивал на личной встрече с вами.

— Надеюсь, его разубедили, — сказал я.

— Не думаю, что до конца, — ответил Хатияма, — так что вполне можете ждать его с неофициальным визитом.

— Спасибо, что предупредили, Хатияма-сан, — поблагодарил его я. — Хотелось бы ещё знать, куда мы едем?

— Вас срочно захотел видеть Юримару, — сказал Хатияма. — Как всегда напустил дыму, сказал, что у него для вас, Руднев-сан, есть некий сюрприз от вашего командира, Тухачевского-гэнсуй[485], но толком ничего не сказал. Впрочем, это его обыкновенная манера, все уже привыкли к ней. Зря, кстати, интересничает, — с большой долей ехидства добавил он, — груз с дирижабля «Киров», что прибыл вчера, доставляли ему в храм под охраной не простых солдат.

И тут я понял, что ему страшно. Хатияма отчаянно трусил. Ему совершенно не хотелось ехать в пригород, к разрушенному храму, к жуткому седовласому самураю, женщине в вечно спадающем кимоно и сумасшедшему мальчишке. У меня тоже не было особого желания ехать туда, но куда денешься, если везёт тебя такой вот чёрный авто, не прыгать же на ходу, в конце концов. Да и не вызывала у меня дрожи в поджилках эта странная троица. Я умом понимал, что они опасны, что малейшая промашка грозит мне смертью, но сердце, меж тем, оставалось холодным, можно сказать, ледяным. Давно оно у меня замёрзло, кажется, на Кронштадском льду, когда мы опробовали первые крыльевые модули, французские, ещё без моторов и винтов, на них БМА могли только планировать, лавируя под резкими порывами мартовского ветра. Тогда нам впервые пришлось убивать своих, революционных матросов, кто Зимний штурмовал и Моонзунд оборонял. Да, именно тогда, в ледяном марте двадцать первого года. Хотя, может быть, оно замёрзло и раньше, когда отказавшийся уезжать с матерью и братьями за границу пятнадцатилетний мальчишка, записался в красные кавалеристы и отправился воевать в Польшу, а уж там чего только не было. Лучше и не вспоминать. После всего этого, мне полубезумная троица, не смотря на все их фокусы, не так и страшна.

С таким мыслями я вышел из автомобиля. Хатияма на сей раз предпочёл остаться внутри, сказав мне, что дорогу до храма я и без него найду. Я только плечами пожал, действительно, найду, не ночь, в конце концов, да и идти всего ничего. При свете утреннего солнца разрушенный храм выглядел не столь уж зловеще, скорее просто запущенно. Я спустился на первый этаж, где в тёмной, не смотря на дырявую крышу храма, зале сидели трое моих знакомых. А где-то в углу, скорее всего, стоял истуканом гигант, на котором разъезжал Миура.

— Ты не заставил себя ждать, Руднев-сан, — вместо приветствия сказал Юримару, поднимаясь.

Мне очень хотелось ответить что-то вроде «я тоже рад тебя видеть» или ещё какую глупость, но сдержался и произнёс:

— Мне очень интересно узнать, что ты мне приготовил, Юримару-сан, потому так торопился.

Кагэро рассмеялась, даже остроты отпускать не стала.

— Идёмте, Руднев-сан, — махнул мне рукой Юримару. — Посылку от вашего гэнсуя доставили прямо сюда, хотя это и весьма опасно. Благодаря внушительному эскорту из контрразведчиков, его могли проследить едва ли не досюда.

— Так что это за посылка, Юримару-сан? — спросил я, шагая за Юримару по длинным пандусам.

Седовласый самурай только головой покачал, ничего не ответив. Так, в темноте и при звуке шагов, шагали мы по гулким пандусам. Прошли основательно опустевшую мертвецкую, где на многих столах не было уже тел. На самом нижнем этаже не было ни одного стола, зато стояло несколько десятков «Биг папасов», скорее всего, внутри них скрывались мертвецы с верхнего этажа. А над ними возвышался новенький «Коммунист», даже со звёздочками на плечах и голове. Разработанный талантливым инженером Кировского завода Евгением Урбанским, он был, наверное, лучшим советским БМА. Их только начинали внедрять в армии, где-то