'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

— А ты взял и проникся?

— Не совсем, — он умел улыбаться, этот треклятый маг. — Скажем так, если бы я видел в тебе врага, это покровительство ничего бы не значило.

— А ты не видишь?

— Ты помог мне. Я тебе. Я сделал все, чтобы облегчить твою участь. Ты сделал то, чего от тебя ждали. Воевать нам не за чем. А вот союз может принести обоюдную пользу.

Ага, если Миху опять не сунут в котел чужого безумия.

— Моя сестра предложила остаться в крепости. И я согласен. Это неплохое место. Перспективное. Но для того, чтобы удержать крепость, нужно дружить с ее хозяином. И с тем, кого этот хозяин почитает для себя важным. В свою очередь два мага немалой силы тоже могут принести пользу.

Миха кивнул.

А что, польза — вещь такая. И от старого козла быть может, что уж тут о магах говорить.

— Клятва, — Миха повернулся и заглянул в глаза магу. — Ты и твоя сестрица не пытаетесь вредить. Мне. Или мальчишке. Или его невесте.

— Невесте?

— Еще не донесли?

— У моей сестры были определенные планы.

— Пусть засунет их в…

— Ты слишком прямолинеен, — маг слегка поморщился. — Но да, в этой ситуации клятва определенно будет не лишней. И да, я готов её принести.

— Вот так просто?

— Можем и сложно. Если надо. Костер. Кровь. Магия. Но вообще лучше бы так.

— Почему?

— Возни меньше, — маг пожал плечами. — На самом деле главное сила. Если есть хоть капля, то она станет свидетелем слову. Поэтому маги не любят давать обещаний.

В чем-то их можно было понять.

— А еще нет такой клятвы, которую нельзя обойти. Надеюсь, ты это понимаешь?

Миха кивнул.

Понимает.

— С чего такая доброта?

— Нам и вправду нужны союзники, — маг смотрел устало. — А ты должен был сдохнуть, но выжил. Выбрался. И мальчишку вытащил. Ты одолел драгра. И разбойников. Это довольно много. Да и… старый мой наставник знал свое дело. Так что потенциал у тебя хороший. Не след разбрасываться.

Миха прищурился.

И потрогал макушку. Солнце припекало, припекало, как бы и вовсе не напекло-то?

— Добре, — сказал он, прислушиваясь к себе. Никакого отклика силы не последовало. — Будем союзниками. Но клятву все одно принесешь. И да, если твоя сестрица решит, что самая умная, предупреди. Голову магу свернуть ничуть не сложнее, чем обычному человеку.

Маг улыбнулся.

— Сам ей и скажешь.

Глава 49

В покоях императора едва ощутимо, но терпко, сладко, пахло кровью. И запах этот дразнил, заставляя Верховного крутить головой, пытаясь понять, откуда же исходит он.

Понять не получалось.

— Входи, — глухой голос маски вызвал желание пасть ниц. — Рад видеть тебя в добром здравии, друг мой.

А она изменилась с прошлого раза. Стала будто бы… человечней?

Пожалуй.

Черты лица другие. Тоньше. Мягче.

И походили они на те, полузабытые, которые изначально скрывали от жадных взоров. Маска сложила губы в улыбке.

— Удивлен?

— Да, — Верховный все же поклонился. Колени дрожали, а руку подергивало. Ночью золота стало еще чуть больше, а с ним и голода.

И жареное мясо, которое поднес мальчишка-раб не способно было утолить его.

Но Верховный взял кусок и положил на лепешку. И мясо, и лепешка, и даже острый красный соус показались вдруг нестерпимо пресными.

— Тебе нужно запить, — Император протянул собственный кубок.

Высочайшая милость.

И… запах крови шибает в ноздри, заставляя желудок мучительно сжаться. Руки дрожат. И рот наполняется слюной, предвкушая первый глоток.

— Пей, — Император наблюдает. — Все.

— Это…

— Кровь девицы. У девиц она более сладкая. У женщин пряная. У мужчин отдает мускусом, но если смешать, можно получить вовсе удивительный букет.

Рука дрогнула, но чашу не уронила.

Кровь и вправду оказалась упоительно сладкой. И Верховный допил. До дна. И с трудом удержался, чтобы не слизать тягучие капли со стенок чаши.

— Чем я стал?

— Существом, которому дарована была жизнь, по его просьбе, — Император откинулся на подушки, и ему поднесли еще одну чашу. — Ты принял на себя частицу благословения.

Благословения ли?

Верховный и жертвенное мясо пробовал до крайности редко, когда уж вовсе не выходило избежать этого. А теперь он выпил кровь.

Человеческую.

И выпил бы еще, если бы ему поднесли. И… и будет теперь искать крови, как… как кто?

— Я вижу ужас в твоих глазах, — маска смежила веки. — Люди не меняются. Оно и к лучшему.

Запах дурманил.

А взгляд всецело был прикован к этой, к новой чаше.

— Ты нашел мою дочь?

— Нет, — Верховный склонил голову. — Я получил письмо. Люди пересекли границы владений. Еще несколько дней, и они выйдут к городу, в котором есть рынок. И там уже узнают, кому продали дитя.

Верховный сжался, ожидая вспышку ярости, но Император чуть склонил голову, будто прислушиваясь к кому-то незримому, к тому, кто стоял за спиной.

— Хорошо, — сказал он все же.

За спиной стоял лишь раб с опахалом.

— Время еще есть.

Выдохнуть получилось.

А Император коснулся губами кубка. И золото потемнело, словно именно оно впитывало кровь. Где её берут? У кого?

И кто знает о том?

Вряд ли многие. Маска разумна. И не стала бы смущать умы людей.

— Но мало. Первая звезда, как мне сказали, сорвалась с небосвода. Нам следует поспешить.

— Отправить еще один отряд?

— Нет, — Император покачал головой. — Твои жрецы следят за небом?

— Вне всяких сомнений.

И карты обновляются каждую ночь, чтобы отправиться в великое хранилище, куда стоит наведаться и самому Верховному.

— Хорошо. Пусть соберут женщин.

— Каких? — переход был довольно резок, а тон изменился. Теперь Император говорил сухо.

— Тех, в ком есть кровь моих детей. Тебе передадут список. Мне и вправду стоит озаботиться восстановлением утраченного, ибо нынешнее вместилище силы моей столь слабо, что едва ли сумеет продержаться больше дюжины лет. А стало быть, нам нужно искать новое.

Верховный промолчал.

— Пусть те, чьи имена упомянуты в списке, явятся ко двору. Сообщи о высокой чести. И объяви, что на исходе месяца Звенящей листвы я буду играть свадьбу. Свадьбы.

Уточнение было не лишним.

— Благословенная кровь не должна иссякнуть, ибо солнце вот-вот достигнет края небес, а мир окажется на краю гибели.

Маска прикрыла глаза и махнула рукой.

— Иди.

Верховный не заставил повторять дважды. И уже, оказавшись по ту сторону дверей, сумел смирить дрожь, что сотрясала все его тела. Во рту остался привкус крови.

На душе — смятение.

И странное чувство, что он совершил ошибку. Но… когда?

Он возвращался к себе, уже не пытаясь совладать с дрожью, что сотрясала слабое ничтожно тело его.