Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

class="p1">Командующему он по-прежнему нравился, вице-адмирал держал на нем свой флаг. Так было и в сентябре 1773 года, когда, крейсеруя, эскадра из шести «новоизобретенных» парусников и двух фрегатов обнаружила восточнее Суджук-Кале (совр. город Новороссийск) 11 турецких военных судов. Сенявин приказал вступить с противником в бой. Но турки снова уклонились от столкновения. Подняв все паруса, они ушли по направлению к Анатолии.

Лишь в июне 1774 года «Хотин» наконец-то смог участвовать в настоящем морском сражении. Османский флот в составе 6 кораблей, 7 фрегатов, 17 галер и шебек хотел прорваться из Черного моря в Азовское. Имея большое численное превосходство, они атаковали русских первыми. Артиллерийская канонада продолжалась около трех часов. Нашим морякам удалось поджечь один вражеский корабль, и турки отступили. Азовское море навсегда осталось русским.

Кючук-Кайнарджийский мирный договор положил конец Первой русско-турецкой войне. Высокие договаривающиеся стороны условились о размене пленными. «Хотин», взяв на борт значительную группу турок, отвез их на родину, в Синоп.

Первый капитальный ремонт, или тимберовку, корабль проходил в 1778–1779 годах, в Таганроге. Его осадку увеличили еще больше и довели до четырех метров, количество орудий — до двадцати пяти.

Коротояцкие дубы оказались на редкость прочными деревьями. Наборные шпангоуты, сделанные из них, выдержали испытание временем. Потому их менять не стали, а только нарастили, подняв выше.

Дубовые же доски двухдюймовой толщины (51 мм. — А. Б.) днищевой и бортовой обшивки во многих местах обновили. Также перестелили все палубы, на которые шел сосновый лес.

Немало изменений произошло во внутренней отделке «Хотина», особенно — на юте, или корме, где располагались помещения для жилья командного состава. Все же он являлся флагманским кораблем и часто использовался для представительских целей. Потому кают-компанию и адмиральскую каюту немного расширили, украсили их переборки панелями из красного дуба, мебель и двери изготовили из полированного ореха с литыми бронзовыми деталями.

Впрочем, даже в таком, преображенном виде адмиральская каюта крымскому правителю не понравилась. Его любимый килим «кобекли-орта» размером 5×3 метра в ней не поместился, и он счел возможным сделать командиру корабля представление о правилах пребывания, нужных для лиц монаршего звания. Тот показал ему остальные жилые помещения, которые были гораздо меньше. Тогда Шахин-Гирей спросил Козлянинова о кают-компании, где даже стояли клавикорды, музыкальный инструмент, напоминающий пианино. Моряк дал светлейшему хану вежливый, но твердый отрицательный ответ. Кают-компания необходима для совместной трапезы, встреч и общения офицеров и штурманов «Хотина», другому назначению она служить не может.

Шахин-Гирей еще раз удивился причудам своих русских союзников.

Сам он владел тремя судами. Одно из них — трехмачтовик «Араб» — считалось плавучей резиденцией правителя. Ханские апартаменты занимали на нем чуть ли не весь ют. Командному же составу предназначались малюсенькие помещеньица, скорее напоминающие норы. Никакой кают-компании там не имелось и, надо сказать, «Араб» отлично плавал по Черному морю, ходил в Стамбул. Правоверным подданным в исламской стране следует точно знать свое положение, и если им хочется совместно проводить свободное время, то для этого существуют мечети, кофейни и бани.

Возможно, светлейший хан и отказался бы от российского военного корабля, как абсолютно некомфортабельного и для путешествий царственных особ негодного. Но воспользоваться им приказала его всемогущая покровительница Екатерина Вторая. Кроме того, парусники Шахин-Гирея, нагруженные ханским добром и имеющие на борту его жен, наложниц, детей и родственников, сейчас из Керчи направлялись в Кафу: ждать своего повелителя и хозяина, которому русские полки вернут власть и трон в самое ближайшее время.

Недолго занимали хана эти, на взгляд Козлянинова, второстепенные вопросы. Погода в Азовском море стояла переменчивая. Над ним гуляли сильные западные ветры, быстрому плаванию на север не способствующие. Путешествие из Керчи в крепость Петровскую растянулось на неделю, жестокая качка через два дня заставила Шахин-Гирея беспокоиться не о коврах и каютах, а о собственном самочувствии. Так называемую «морскую болезнь» его светлость переносил очень плохо.

«Хотин», ведомый капитаном бригадирского ранга, счастливо миновал огромные серые валуны на оконечности Берданской косы, вдающейся в море наподобие серпа, и под вечер 15 сентября 1782 года вошел в бухту. С бастионов Петровской крепости светлейшего хана приветствовали залпами орудий. Для встречи августейшего гостя на главной улице города выставили почетный караул из солдат Вятского пехотного полка…

Козлянинов планировал задержаться в крепости дней на десять. Он хотел дать отдых команде, взять провизию и питьевую воду. К тому же, шхуны «Вячеслав» и «Победислав-Дунайский», лоц-галиот «Слон» встали под погрузку. Они принимали на борт армейские интендантские грузы: доски для ремонта казарм, сукно и полотно для обмундирования керченского гарнизона, бочки с порохом для пополнения боезапаса. Однако глава русской дипломатической миссии начал торопить капитана, ссылаясь на приказ командующего Азовской флотилией адмирала Сенявина.

— Какой приказ? — недовольно спросил Козлянинов.

— Вам передаст его госпожа Аржанова.

— Давно ль женщины стали служить у нас на флоте?

— Она служит не на флоте, — помедлив, ответил Веселитский.

— Слава Богу! — усмехнулся моряк.

— Советую вам, капитан, быть серьезнее. Госпожа Аржанова пользуется доверием нашей государыни.

— Не совсем понимаю слова вашего превосходительства.

— Ну так подумайте о них на досуге. Через два дня «Хотин» должен выйти в обратный рейс.

— А шхуны и лоц-галиот с грузами?

— Для их сопровождения можно оставить здесь «Модон».

Козлянинов знал, что чрезвычайный посланник и полномочный министр обличен всей полнотой власти над российскими подданными как в Крымском ханстве, так и в землях к нему прилегающих. Он проводил здесь политику, согласованную с правительством Ее Величества. Потому Веселитский был вправе отдавать даже флотским людям распоряжения, не вступая в подробные объяснения их причин и следствий. Мужественному мореходу, с детства приученному к строгой дисциплине, оставалось лишь, поклонившись старому разведчику и дипломату, отрапортовать:

— Слушаюсь, ваше превосходительство!

Когда «Хотин» вошел в Керченскую бухту, оказалось, что Старо-Каменная пристань, способная принимать корабли с большой осадкой, занята тремя купеческими судами. Они принадлежали подполковнику Фалееву, поставщику Российской армии и флота, строившему города Херсон и Николаев, верному соратнику светлейшего князя Потемкина по освоению Северного Причерноморья. На суда только начали отгружать пшеницу нынешнего, необычайно обильного урожая. Эту пшеницу охотно покупали в Турции, но более всего — в Италии, для производства макарон…

Таким образом, Аржановой пришлось нанимать ялик. Вместе с ней к «Хотину», бросившему якорь на рейде, отправился и князь Мещерский. Вид они оба имели беспечный и нарядный. Анастасия — в городском туалете с шляпкой и с кружевным зонтиком, начальник ее охраны — в кафтане из светлого штофа, в треуголке и с тростью в руке. Вахтенный офицер долго выяснял, кто они и откуда, прежде чем решился побеспокоить капитана бригадирского ранга, отдыхавшего в своей каюте.

Ожидая Козлянинова, они дважды обошли вокруг флагманского корабля и рассмотрели его детально.

В первый раз молодая женщина наблюдала за ним с горы и в подзорную трубу. Тогда «Хотин» походил на большую диковинную игрушку. Теперь