Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

«Кто этот Заславский? Что ему надо?»

Одно было ясно сразу: это не контрразведка. Соломин исправно рапортовал своему начальству обо всех достижениях и почти обо всех провалах, и вызывать его специально сейчас бы не стали.

Теоретически это могла быть служба, как-то сопряженная с внешней разведкой, и это был бы самый паршивый вариант. Соломин прекрасно знал эту традицию разведки отвечать противнику равно. Арест «норвежца» вполне мог вызвать ответную реакцию — либо в Норвегии, либо, что вероятнее, в Британии.

«И что они мне скажут? — напряженно думал Соломин. — Не трогай этого козла, а то и наши ребята попадут под удар?»

Но для подобного требования они попросту опоздали. «Норвежец» Торн Джоханссон уже был задержан, и уже было ясно, что это не норвежец и настоящий профессионал. Таких не выпускают по звонку из сопредельной службы.

«Может быть, Павлов-старший кому-нибудь пожаловался?.. Вкупе с Павловым-младшим, например…»

Соломин вздохнул. Предполагать подобное не хотелось. До этих пор оба Павловых вели себя вполне этично и в случае нападения обязательно и заблаговременно предупреждали: «Иду на «вы».

В тяжких размышлениях Соломин закрыл сейф, затем кабинет, прошел коридором энное количество метров, а тревога все нарастала и нарастала! Он понятия не имел, кто именно намерен выгородить шпиона, а главное, Соломин не представлял, что лично он сможет противопоставить, если давление окажется и впрямь сильным. Насколько он знал обычаи разведки, а он их знал превосходно, могло дойти даже до самых крайних, самых не джентльменских мер. И если кто и мог предотвратить фатальный исход, так это зампредседателя Белугин, но вот станет ли Глеб Арсентьевич вступаться за столь мелкую сошку, как Соломин?

— Ну, вот я и в Хопре…

Прямо перед ним была дверь с номером 415.

— Пришли? — поднялся навстречу полковник. — Замечательно. Едем.

«Икс»

Пока его везли, Соломин успел удивиться несколько раз. Во-первых, тому, что он, неплохо знающий Москву, обнаружил на выезде со МКАД совершенно ему доселе неизвестную, закрытую «кирпичом» дорогу. Во-вторых, тому, что, кадровый разведчик с массой контактов и неформальных связей, Соломин об этом четырехэтажном «пансионате» не знал ровным счетом ничего. И в-третьих, его несколько удивила дотошность при досмотре. Его личность многократно сверили, а в конце остановили, жестом попросили поднять руки, провели сканером по бокам, развернули, исследовали спину и живот и протянули пропуск.

— Генерал Заславский ждет вас.

Соломин, сжатый, как пружина, прошел в генеральский кабинет и замер. Заславский — худой, абсолютно не имеющий растительности на голове и, казалось, даже без бровей и ресниц — навстречу не встал, руки не подал, а просто кивнул на одинокий стул у своего стола:

— Садитесь, Соломин.

Начало было хреновым, а обращение — вот так вот, по фамилии — обещало впереди только неприятности.

— Сразу скажу две вещи: я возглавляю отдел «X», вам, скорее всего, неизвестный, а вопрос, по которому я вас пригласил, касается и вашего «норвежского дела».

«Еще бы он не касался!» — язвительно подумал Соломин, но вслух — очень осторожно — спросил другое:

— А что за отдел?

— Собственная безопасность, — серьезно ответил генерал, — контрразведка контрразведки.

«Ну, я попал…» — понял Соломин.

— И именно поэтому, — продолжил генерал, — вовсе не Торн Джоханссон интересует меня более всего.

«А кто тогда? — с отчаянием подумал Соломин. — Говорил бы сразу! Чего кота за хвост тянуть?»

И генерал словно услышал его мысли и тут же перешел к делу:

— К сожалению, в наших, а точнее, в ваших рядах обнаружился предатель.

Соломин приоткрыл рот, да так и замер.

— А… а я-то… каким образом… — наконец-то включился защитный рефлекс.

— А вы тоже в этой игре, — печально констатировал Заславский. — Да-да, и, увы, пока вы скорее работаете на врага, чем против…

Внутри у Соломина все оборвалось.

«Кто?! Кто-то из моей бригады?!»

— Кто-то из моей бригады? — напрягся он.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет, — покачал головой генерал и перевернул несколько листков лежащей перед ним папки. — Твои ребята чисты.

«Черкасов?! — заметались мысли. — Павловы?! С кем я еще контактировал?!»

Мысль, словно дикая птица в силках, ударилась изнутри о череп еще раз и замерла.

«А может, он имеет в виду меня?»

— Надеюсь, вы не думаете…

— Я не думаю, я знаю, — печально проронил Заславский и резко, словно что-то для себя решив, захлопнул только что пролистанную папку. — У вас неплохие рекомендации, Соломин.

Юрий Максимович шумно глотнул и сказать в ответ ничего не решился, а Заславский задумчиво потер острый подбородок, поднялся из-за стола и подошел к окну.

— А предатель — прекрасно известный вам Глеб Арсентьевич Белугин.

Соломин облизнул мигом пересохшие губы. Все это было слишком похоже на банальный переворот.

— Я вам не верю.

Заславский пожал плечами и вернулся за стол.

— А я и не прошу вас верить во что-либо. Я вообще-то прагматик: если это работает, я с этим работаю, а если не работает, то какой смысл в это верить?

«А зачем же ты меня вызвал?!»

Соломин точно знал: если вызвали, значит, есть конкретные вопросы, и если вопросов не задают, значит, ждут активности, и он судорожно перебирал все, что он мог сказать о Белугине как о враге, и не мог.

— Боюсь, я не могу быть вам полезен.

Заславский кивнул.

— Я так и предполагал. Но учтите, если вы что-то вдруг вспомните… что-то имеющее отношение… к предательской деятельности Белугина… как можно быстрее поставьте меня в известность. В таких делах, сами знаете, счет, бывает, идет на часы.

Соломин подобрался. Требование Заславского было понятным и крайне корректным.

— Есть, товарищ генерал.

— Вопросы есть? — поинтересовался Заславский.

Соломин сосредоточился. Более всего он был признателен Белугину за всемерную поддержку в «норвежском деле», и если он обречен…

— Скажите, товарищ генерал, то, что вы сообщили, никак не скажется на моей работе? Ну, на деле Торна Джоханссона…

Заславский покачал головой:

— Не скажется. Сажайте вашего Торна Джоханссона смело. Я даже требую, чтобы вы его законопатили как можно дальше и на как можно больший срок.

Приговор

— Именем государства!

Судья грозно сдвинул брови, явно осознавая, что за его плечами стоит вся многовековая мощь страны, ее научные достижения, победы и открытия. Он глубоко-глубоко вдохнул и зачитал приговор, над которым так тщательно трудился.

— Признать гражданина Великобритании Томаса Джонатана Хоупа виновным в совершении преступления в форме шпионажа…

Ти Джей поднял тревожный взгляд на судей, но никто из них не хотел смотреть ему в глаза. Судьи были уверены, что он виновен, потому что именно они его осудили. Они решили, что до конца дней закроют его в колонии, где он будет шить рукавицы, кирзовые сапоги, бушлаты во славу страны, приговорившей его к медленной и мучительной гибели. Такова участь человека, назначенного врагом этого государства.

— Руки убрать от решетки, — резанул напряженный воздух переполненного судебного зала резкий свистящий шепот.

Конвоир-прапорщик для убедительности пристукнул дубинкой по металлическим прутьям решетки, и Эллис, жена Томми, испуганно отдернула руки. Но Томми крепко вцепился в руку жены и продолжал отчаянно молиться, шепча губами слова, обращенные не к жестокосердным людям, а к Всемогущему Человеколюбцу.

Одна за другой стремительно всплывали картины пролетевшей жизни. Мама кормит его грудью, молоко сладкое и теплое… Отец впервые сажает на лошадь… Мальчишки катаются на лодке в бурном море и переворачиваются… В тот день двое так и не вернулись домой… Военный колледж… Учения… Высадка на Мальвинские острова… Первое ранение…. Спецкурс… Новое имя… Легенда… Американская эпопея… Скандинавский период… Москва… Арест… Лефортово… Допросы… Бессонные ночи… Суд… и вот теперь приговор.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})