'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— А если я тоже хочу знать, во что ты вляпался?

— Тогда мы с тобой идем к адвокату, а Оля скучает здесь.

— У нее есть твой ноут и Сеть, с чего бы ей скучать?

— Значит, не бросишь меня на произвол крючкотворов?

— Поиграю еще в мамашу-хлопотунью.

— Тогда после адвоката идем за покупками, — я потряс в воздухе запиской от смотрящего.

— Ну как тут отказаться? — Соня захлопала в ладоши.

Из своей комнаты вышла сонная Оля и тоже зааплодировала.

В десять ноль-ноль мы стояли на респешене. Долго ждать не пришлось, Аристарх Вениаминович выпорхнул откуда-то из недр офиса и после серии обязательных приветствий и рукопожатий потащил нас в уже любимую переговорную.

— Ситуация любопытная, — Доброжецкий азартно потер ладони, — еще вчера вы были в состоянии войны родов с бароном Вержицким, но уже сегодня мне, что само по себе интересно, пришло извещение о заморозке военных действий. Это временное прекращение огня, не обольщайтесь. Сам же барон предлагает встретиться сегодня в два часа дня в этом самом офисе и поговорить.

— А что изменилось за ночь? — спросил я, чтобы потянуть время, а сам попытался собрать мысли в кучку.

Я вообще плохо себе представлял, что за войны могут идти в правовом государстве, о чем и спросил адвоката, пожаловавшись на амнезию.

Уж не знаю, поверил ли он в эту «проклятую потерю памяти», но ликбез по обычаям российского дворянства устроил. Утомлять подробностями не буду, надо будет еще немного поискать в Сети эти самые подробности, но если коротко, то аристократы занимались в Российской империи, равно как и во всем мире, войной, государственной безопасностью и промышленностью. Что касается крупных и мелких (вроде меня) землевладельцев, то, конечно же, далеко не всякая земля давала право на дворянство, но были наделы, когда-то пожалованные Государем за особые заслуги. Вспомним святую троицу «армия-промышленность-госбезопасность». Эти уже назывались «родовыми землями», и несли с собой статус, который передавался по наследству. Были еще столбовые дворяне, им титул предоставлялся без надела.

Что касается войн, то аристократы — класс привилегированный, со своими «особыми правами» и вольницами. Так полиция не могла расследовать преступления дворян, для этого существовала своя спецслужба, государевы опричники, как их называли за глаза, а официально — САБ, то есть Служба Аристократической Безопасности.

Дворяне имени право защищать честь и имущество как лично на дуэли, так и с помощью войны родов. Следовало избегать лишних жертв среди «мирного населения». САБ после особо неприятных инцидентов разбирался в ситуации, выясняя, имелась ли причина для вооруженного столкновения, насколько были оправданы жертвы, а если не обошлось без побочного ущерба для людей или имущества, не относящихся к сторонам конфликта, то могли и применить меры, очень кстати неприятные для признанных виновными.

Дворяне же могли содержать собственную гвардию, слуг, которые имели право носить оружие, а также подключать наемников, в том числе и очень солидные ЧВК.

По итогам столкновения подписывался мирный договор, проигравшая сторона выплачивала победителям компенсацию, которая могла включать и родовые земли. Бывало и такое, что род оказывался полностью истреблен в войне, что скорее усложняло ситуацию для победителей, как ни парадоксально это звучит. Родовые земли, пожалованные Императором, могли уйти обратно в казну или (хотя скорее «и») выставлены на аукцион, САБ же реагировал на полное истребление гораздо болезненнее.

Победитель мог доказать, что его вынудили пойти на крайние меры, и что агрессор вовсе даже не он, а этот зарвавшийся придурок, которого пришлось убить, чтобы самому ласты склеить. Но все равно, если провести войну «чисто», без побочного ущерба и с подписанием мирного договора в финале, то и доказывать ничего не придется.

В целом война родов сильно напоминала рейдерский захват в моем прошлом мире, когда имущество отбиралось после высосанных из пальца судебных исков и вооруженного рэкета.

Все это означало, что для барона информация о моем неожиданном воскрешении — манна небесная. Все можно решить кулуарно, без назойливого интереса САБ.

Я-то тем более рад, нравится мне жить, даже после смерти. Ну и судьба бедного ботана Васнецова и его семьи, а также семьи девочки Ольги, меня живо интересовали.

На имении все равно висели имущественные иски от каких-то мелких дворянчиков, но все эти прекрасные люди оказались вассалами того же Вержицкого, и стоило их рассматривать как дополнительный инструмент давления от барона.

Адвокат Добродецкий не сомневался, что барон не преминет подтвердить мою личность, но все же любезно заказал нам столик в клубе, принадлежащем Нарышкинскому Дворянскому Собранию, где сливки местного истеблишмента толкутся с утра и до поздней ночи, и не только чтобы прожигать жизнь разными приятными способами, но и в непринужденной обстановке порешать разные большие и мелкие вопросы. Меня там должны узнать обязательно, а значит подписать и бумажки, стопку которых адвокат прихватил с собой.

Соня почему-то отнеслась к идее поблистать в Высшем Свете без энтузиазма, поэтому мы договорились, что она отвезет Олю на дачу, а сама попробует успеть ко встрече в два часа дня с бароном, который ей заранее не нравился. Мне тоже, Сонечка, мне тоже! Но ты только из роли не выходи, мы — маленькие напуганные детишки в лапах страшного хищника!

Клуб Дворянского собрания города Нарышкин вопреки логике принадлежал не князю Нарышкину, а графу Филиппову. Впрочем, сии благородные мужи, как мне подсказал Добродецкий, состояли в родстве по линии жены, я так и не запомнил, кого из них.

Филлипов же являлся предводителем Дворянского собрания, и факт этот вызвал у меня приступ дикого веселья, непонятного добрейшему Аристарху Вениаминовичу, который взялся мне эти тонкости разъяснить по дороге. Он конечно же не смотрел фильм «Двенадцать стульев» с артистом Филипповым в роли особы, приближенной к императору. Не было в этом мире ни Октябрьской революции, ни писателей Ильфа и Петрова.

Клуб представлял из себя нормальный особняк, желто-белый, с барельефами, короче говоря, красивый. На входе стоял швейцар, «настоящий полковник», из тех, с кем и заговорить нормальному человеку страшно. Впрочем, я не был «нормальным» в той жизни, и уж точно не стал таковым в этой! Меня пафосными привратниками не испугаешь.

Добродецкий провел нас без труда, в клубе его знали, любили и уважали. Страшный швейцар пропустил нас с поклоном, правда, адвокат все же представил меня, и привратник тут же принес соболезнования по поводу судьбы моего батюшки. Знать бы еще, что с ним произошло, хотя свидетельство о смерти супругов Васнецовых выписано было, тела до сих пор не найдены.

Швейцар по секрету сообщил нам, что предводителя мы можем найти