Полуночный Прилив - Стивен Эриксон

— Она выказывает к тебе лишь ненависть. Но я не уверен…

— О, я уверен.

— Думаю, она, может быть, уже отдала тебе сердце, но станет сопротивляться этому ради всех бессмысленных предубеждений нашего народа. Каков твой долг, Удинаас?

— Мой? Долг моего отца. Семьсот двадцать два дока на день, когда я попал в рабство.

Халл взмахнул руками и остановился. — Всего-то?

— Сказано Беддиктом. Для большинства летерийцев это неподъемный долг. Особенно учитывая проценты.

Халл снова пошел рядом с Удинаасом. — Кто его держит?

— Незначительный ростовщик из Летераса. А что?

— Его имя?

— Хальдо.

— Хальдо. — Миг спустя Халл фыркнул.

— Вам забавно?

— Да уж. Мой брат Теол владеет Хальдо.

— Точнее, владел. Насколько я знаю, сегодня у Теола ни кроша.

— Позволь рассказать одну историю про брата. Как помнится, ему было десять лет, когда семейные долги перекупил один особо наглый ростовщик. В его планы входило отнятие у нас некоей собственности. Мы не смогли бы заплатить сразу, и ростовщик, конечно, знал это. В это время Теол, как ему и полагалось, целые дни проводил в школе и ничего не знал о проблемах родителей — он был слишком молод для этого. Лишь много позже нам удалось пролить свет на некоторые факты. А именно: Теолу удалось искусно втянуть в долги своего наставника. Ничего серьезного, но долг заставлял учителя закрывать глаза на прогулы ученика. Теол в эти часы начал свое дело на выходе реки из города. Два работника — нерека, процеживавших сточные воды. Выше по течению находятся богатые особняки. Удивительно, каких только ценностей он не вылавливал. В основном ювелирные изделия. Кольца, серьги, жемчужины. Кажется, однажды в его сети притекла удача — очень богато отделанное ожерелье; в результате Теол и его нереки вдруг разбогатели…

— Продав ожерелье?

— Нет, получив награду. Они зарабатывали, возвращая потерянное. Вскоре после этого наседавший на семью ростовщик получил полную выплату наших долгов. Более того, после этого он разорился — всплыло множество сомнительных бумаг…

Удинаас хмыкнул: — Неблагодарные сообщники?

— Может быть. Мы не узнали. Теол так никогда и не объяснился. Понадобился год, чтобы мне удалось сложить части головоломки. К чему это я? Удинаас, гений Теола демонического сорта. Разорен? Никаких шансов. Удалился от дел? Невозможно. Видишь ли, я хорошо научился следовать за мыслью братца. Хальдо — не единственный ростовщик на побегушках у Теола.

— Итак, — сказал Удинаас (они уже подходили к императорскому шатру), — я Должник Беддиктов.

— Больше нет. Я очищаю тебя. Прямо сейчас. Уверен, Теол меня простит — если верить, что мне удастся загнать его в угол и рассказать о этом деле.

Удинаас поглядел на него. Кивнул. — Понимаю. Взаимность.

— Я ничего не ожидаю взамен, Удинаас.

— Отлично. Я знал, что вы быстро учитесь.

Халл Беддикт помедлил у входа. — Приятно было поговорить.

Удинаас помялся — и улыбнулся.

Восседавший на троне император трясся как бесноватый. Пот тек ручьем по закрывшим лицо, шею и грудь монетам, в глазах бушевало мрачное пламя. — Удинаас, — захрипел он. — Мы в порядке, можешь убедиться.

— В южных землях есть странные болезни, Император…

— Мы не были больны. Мы… странствовали.

Они были вдвоем. Ханнан Мосаг проводил смотр воинов, потому что старые ссоры грозили разрушить единство племен. Майен была среди женщин — ожидалось прибытие Уруфи Сенгар, вызванной к'риснан ами.

Воздух в шатре смердел кислым потом.

— Долгое и трудное странствие, — сказал Удинаас. — Вы желаете вина? Еды?

— Нет. Не сейчас. Мы сделали… кое-что. Ужасное. Чтобы скрепить союз. Когда мы ударим по армии около Летераса, ты увидишь, благодаря чему будет одержана победа. Мы… довольны. Да, довольны.

— Но испуганы. Своею собственной силой.

Глаза Рулада сверкнули. — Мало что мы можем сокрыть от тебя… Да, мы испуганы. Мы… я… затопили целый мир. Фрагмент Куральд Эмурланна, по которому скоро пойдут наши корабли. На поиски потерянных родичей. И… чемпионов. — Он вцепился ногтями в лицо. — Я УТОПИЛ МИР!

Надо отвлечь его от этого сюжета, решил Удинаас. — Чемпионов? Поборников? Не разумею, Император.

Император отозвался не сразу. — Достойных противников. Мастеров боя, способных нас убить. Это необходимо.

— Чтобы ваша сила стала еще больше.

— Да. Больше. Необходимо. Так много необходимых вещей…

Удинаас рискнул и сказал, отводя глаза: — Страх оправдан, Император.

— То есть? Объясни.

— Страх говорит о мудрости. О понимании ответственности.

— Мудрость. Да, это должно быть так. О таком мы еще не размышляли. Мы боимся, потому что становимся мудрее.

«Ох, бедный парень. Как я могу так?» — Как вы призовете этих… чемпионов?

Рулад вздрогнул, воздел меч в правой руке. — Кто среди них отвергнет подобный вызов? Тот, кто недостоин сражаться. О, если они станут колебаться, их заставят. Мир широк, Удинаас, гораздо шире, чем мы можем вообразить. Есть иные земли, иные империи. Множество удивительных народов и рас. Мы будем искать повсюду. Найдем полезных для нас. А в один прекрасный день завоюем. Каждое королевство. Каждый континент.

— Вам придется обмануть ваших поборников, Император. Заставить поверить, что убивая вас, они побеждают. Создать видимость, будто бросать вызов вас заставляет горделивое эго. Они ничего не должны знать о силе меча, о его требованиях к вам.

— Да, ты верно сказал, Удинаас. Вдвоем мы переделаем будущее. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

— Император, я уже ничего не желаю. Не надо обещаний. Прошу, не думайте, что я противлюсь вам. Я лишь имел в виду, что обещания НЕ НУЖНЫ.

Внезапная боль в темных глазах Рулада, горе и тоска. Удинаас почувствовал, что разрывается изнутри. Ему едва удавалось не отводить глаз от Рулада.

— Теперь мы хотели бы немного вина, Удинаас. — Это было сказано тоном глубочайшего горя. — Два кубка, тебе и мне. Мы станем пить и ни о чем не думать. Может, поболтаем о пустяках.

Удинаас прошел к столу, на котором нашелся кувшин летерийского. — Как-то раз я был в Дреше, — сказал он, наполняя кубки. И ел копченых угрей из Моховой реки. Не желаете ли услышать рассказ об угрях из той реки, Император? — И он поднес кубок сидевшему на троне Эдур.

— Это о пустяках?

Удинаас помедлил. — Да.

— Тогда мы желаем рассказа, Удинаас.

Серен Педак и Багряные гвардейцы скакали галопом. В половине лиги впереди город Раскол. Некогда он был обнесен стеной, но местные строители давно разобрали большую часть каменных укреплений. С тех пор город разрастался беспорядочным манером, поглощая пригороды и фермы. Но сегодня этот большой город сам был едва виден, проглочен лагерями трех армий.