Демон (СИ) - Артем Петров

Никто не доверял этой странной грязной компании, которые вылезли из самого пекла. Но не того пекла, что сжигало город, поэтому те или иные подозрения появлялись в голове каждого беженца.

Словно они чувствовали, что они не принадлежат этому времени. Хотя, такой вывод можно было сделать по одежде, вернее, по тому, что от нее осталось после пережитых испытаний.

Мода не стояла на месте все эти годы, развиваясь в новых деталях. Разве что Михаил успел приметить, что мужчины, не носившее в доме шляп, держали их при себе. Все-таки некоторые вещи не меняются.

— О, боюсь, нет, — ласково ответил Виктор. — Рана не столь серьезная и, кажется, заражения удалось избежать.

Она работал в основном руками. И Уильяму, который едва находился в сознании, прикосновения пришитой руки были особенно неприятны. Несмотря на прекрасную моторику, та была холодна, как лед.

— Прекрати во мне… ковыряться…

— К сожалению, я только начал, — Франкенштейн раздвинул побольше мундир, жалея о категорическом решени бывшего крестоносца.

Такая хорошая ткань хорошо бы сошла за бинты. Ибо медикаментов, как оказалось, в подвале нет. Все ушли на перевязку руки одного пожилого мужчины и ноги маленькой девочки.

Взгляд доктора, скользнувший по ним, сразу определил, что врачеватель слишком уж перестарался. А заодно перестарался и он, ибо беженцам от этого стало не по себе, а девушка вообще предпочла спрятаться за первой попавшейся мебелью.

Впрочем, людские эмоции порой забавляли Виктора.

— Нужно что-нибудь зажать ему между зубов, чтобы язык не прикусил, — предложила Катерина.

— Что-нибудь чистое, — добавил Франкенштейн.

Хэммет вышел из раздумий и, протерев револьвер, что тот покоялся на поясе, самым чистом местом на пиджаке и протянул рыжеволосой.

— Не стоит заставлять доктора ждать и утруждать себя поисками.

— Ты только не сжимай челюсти сильно, зубы сломаешь, — женщина заставила солдата сжать зубами длинное дуло разряженного револьвера.

Но все-таки рядом, благодаря одной из беженок, нашелся чистый пинцет, которым доктор решил воспользоваться.

Пока шла операция, Хэммет обратился к другим людям.

— Мы долго скрывались в лесах, вы не подскажете, какой сейчас день?

— Так это… — удивился один из мужчин. — Сейчас сентябрь. Первая неделя. Четвертый день…

Михаил думал, что маленькая хитрость не сработала, но после собеседник продолжил.

— …тысяча девятьсот второго года.

Виктор замер на мгновение, но потом продолжил копаться в ране мычащего Уильяма. В принципе, все примерно сложилось с их с Хэмметом расчетами.

— Мы жили в одном из провинциальных городов на западе, — продолжил с помощью лжи вытягивать информацию профессор, импровизируя каждое мгновение. — И мало слышали о происходящем до тех пор, как до нас все докатилось.

— Хэммет, может, оставите людей в покое? Поговорите со стариком, кажется, он рад вас видеть, — вмешалась Катерина, чувствуя, что это закончится плохо.

Весть о «переводе» времени на целых семнадцать лет никак не тронуло женщину. Она давно оставила все позади.

— Все в порядке, — уверенно заявил профессор, возвращаясь к спутникам. — Нам нужен план. И нужно скорее уходить отсюда.

— Почему? — буднично спросил Виктор, продолжая извлекать из раны Уильяма остатки расколовшейся о доспех пули.

Хэммет не ответил. Словно он вынес предложение, которое не обсуждается.

— Черт, он не уйдет в таком состоянии, — шепнула позже женщина. — Мы здесь в безопасности, мы все устали и нам нужен отдых. Вам нужен отдых…

— Что ж… — будто сдался Михаил и сел на ближайший стул, вытягивая деревянную ногу вперед, — я не могу отказать вам в этом.

Стоило профессору сесть и прикрыть глаза, как он тут же провалился в глубокий беспробудный сон.

Виктор извлек последний кусок пули. Зашивать рану было нечем, поэтому пришлось перевязать бывшего крестоносца подручными средствами. К счастью, тот потерял сознания практически в конце операции.

Катерина оставила револьвер у себя на всякий случай и отправилась наверх к Салиму.

Гамильтон наблюдал за окружением сквозь прибитые к окну доски, в то время как орк развалился на диване и спокойно пил где-то найденную бутылку скотча. Судя по недовольному взгляду старика, она была весьма дорогой.

— Это могло пригодиться для Уильяма, — сухо заметила женщина.

— Пошел… он… — хмыкнул наемник. — Тем более… все обошлось.

Обойдя, диван, рыжеволосая увидела, что он успел приговорить еще одну бутылку для этого.

— Простите его поведение, — заранее извинилась Катерина.

— Не беспокойтесь, я и так потерял слишком много чтобы переживать из-за скотча… — оглянувшись, ответил тот.

Типичный англичанин. К которым тот же Уильям не относился.

— Родных?

— О, нет, я всю жизнь посвятил науке и образованию. Но нескольких друзей потерял в первый день атаки. Вместе с ними я потерял все сбережения, да и дом теперь не продать, поэтому я решил хотя бы помочь людям.

— Не играйте… в благородство… — хмыкнул орк, отложив бутылку на пол.

Он быстро захмелел от такого количества спиртного.

— Это не… окупается. Наоборот… ваши мозги окажутся где-то… снаружи… черепа…

Тут Катерина не выдержала накопившегося напряжения и ударила Салима. Вернее, попыталась, тот проявил недюженную реакцию, несмотря на преобладавшую после пытки Брандона осторожность. Словно алкоголь наоборот возвращал его к жизни.

Он пережал ее запястье, заставляя стиснуть зубы и зарычать.

— Да после того, что ты сговорился с чертовыми римлянами, тебе вообще нужно молчать! — шепотом заявила женщина.

— Прошу вас, успокойтесь! — начала прыгать вокруг Гамильтон. — Вы привлечете беду!

Все происходило в темноте, лишь через окна пробивался свет от пожара домов рядом. И тот все не мог погаснуть, несмотря на начинающийся дождь.

— Я… сделал свой… выбор! В вашу… сторону! — процедил орк. — И жалею. Об этом…

— Тогда уходи! Просто оставь нас, это просто сделать, — предложила женщина, и была бы рада, если собеседник неожиданно принял предложение.

— Нет… теперь нет… я хочу увидеть… чем все закончится. А тебе… стоит… перестать быть его… подстилкой… и тогда твои глаза… откроются…

Салим переоценил свою реакцию в этом состоянии. И не заметил в темноте, как колено врезалось между его ног, заставляя согнуться от страшной боли. Со всей его силой и выносливостью он не мог ничего противоставить. После чего оказался в ловушке, когда женщина приставила лезвие ножа к горлу орка.