Ник. Астральщик. Том 2 - Анждей Ясинский

— Что, если я просто сейчас исчезну?

Лулио пожал плечами.

— В принципе ничего страшного. Не будет хуже, будет лишь по–другому, и это «по — другому» мне нравится меньше, хоть и не катастрофично. Но насколько я тебя узнал — ты не откажешься.

— Почему же? — я тоже взял фрукт. Наш разговор шел в спокойных тонах, как будто мы обсуждали не ближайшее будущее, а цену на те же фрукты.

— Потому что как Видящий я говорю и подтверждаю ранее мною сказанное — из–за этого у Карины эль Торро будут проблемы. Это не угроза, просто это наиболее вероятное будущее. Обманываю я тебя или нет — ты проверить не можешь, но так как допускаешь то, что я говорю правду, то и поступишь так, чтобы минимизировать эту вероятность.

— А если выступаю?

— То у нее все будет хорошо. Из Карины получится хорошая императрица. В меру циничная — детскую пушистость и наивность из нее выбил плен и, как ни странно, встреча с тобой, — но преданная империи и искренне любящая императора.

Я слегка скептично хмыкнул. Лулио перевел взгляд с поля, где заканчивали подготовку к моему выступлению, на меня.

— Да — да. Как ни странно, она любит и тебя, и императора. Но выбор она уже сделала и со временем о тебе забудет. Не совсем конечно, женщины такое не забывают, но на первом месте у нее всегда будет стоять император и империя. Для меня этого достаточно.

Снова мы немного помолчали.

— Ваша помощь против бога все еще актуальна? — Спросил я.

— Да. Тут я не обманывал тебя. Но лучше не рассчитывай на меня — я просто не уверен в этом средстве и не уверен, что решусь его использовать. Рассчитывай в первую очередь на себя.

Над площадкой поплыл глубокий звук гонга. Когда он затих, глашатай сообщил, что через пять минут начнется очередное выступление и выступающим будет гость турнира — мейх Никос Курагендариус Исис.

— Спасибо, что хоть археем не назвали, — буркнул я, вставая. И уже у двери спросил у Лулио:

— Карина знает, что это по вашей вине она просидела в тюрьме долгие годы?

Лулио не ответил, и я вышел. Зря спросил — эта мысль про Карину мне пришла только что, после того как чародей сказал, что выводил в реальность маловероятную линию судьбы. Вряд ли это делается быстро, так что вполне возможно, что мой вопрос имел смысл, хотя и сомнительно. Но вряд ли я когда–нибудь узнаю правду.

На заново выровненную после предыдущего выступления песчаную площадку для соревнований устроители вынесли с десяток банок с непонятным наполнением и поставили их у самого края, чуть ли не под ногами у зрителя, сидящего в первом ряду. Тот, заинтригованный, дождался ухода служащих, нагнулся вперед и попытался понять, что в них находится. Затем вернулся на свое место и шепотом сказал своей спутнице:

— Там краска. Разных цветов. Интересно, для чего это?

— Вот и посмотрим, — улыбнулась его спутница.

Другие служащие с противоположного края около выхода на арену установили нечто вроде мраморного пьедестала по пояс. Судя по тому, что с ним довольно легко управлялись двое, он был не из настоящего камня. Отзвучал последний гонг, и с началом выступления служащий хлопнул по пьедесталу ладонью и пошел на выход. На месте же хлопка стало разгораться разноцветное пламя, которое медленно вытягивалось вверх, причудливо изгибаясь и разделяясь по цветовым слоям, пока вверх не вытянулось множество нитей, каждая своего цвета. Легкий неизбежный гомон забитого людьми пространства постепенно стал стихать.

Через открытые ворота на площадку вышел молодой парень в черном приталенном костюме необычного фасона, длиной почти до земли, с серебряным шитьем по бортам и рукавам. Длинные черные волосы у него были небрежно собраны в хвост. Очевидно, что это был объявленный мейх Никос Курагердариус Исис. Он медленно обвел взглядом трибуны, немного задержавшись на императорской ложе. Медленно подойдя к тумбе, мейх некоторое время смотрел на переливы света, потом неожиданно тронул одну из струн. В воздухе разлился глубокий и красивый вибрирующий звук, добирающийся до самых потаенных помещений комплекса строений, не теряя своей глубины и громкости.

Мейх еще раз тронул струну, уже другую. В центре площадки взвился маленький смерч, который закрутил немного песка и опал вместе со звуком. Еще несколько звуков окончательно дали понять, что звуки и поведение песка взаимосвязаны.

— Начало интригующее, — тихо проговорила спутница любопытного посетителя. — Сдается мне, что мы сейчас увидим кое–что интересное.

Волшебные звуки композиции Карли Командо «Everyday»[1] стали просачиваться из небытия на уровень осознания, а потом и слуха. Я позаботился, чтобы нужный уровень звука и его насыщенность доходили до каждого зрителя или слушателя в этом огромном комплексе. Никто не уйдет обездоленным. Видимо, подспудно все же что–то копилось у меня — я вдруг осознал, что все мое выступление носит эдакий ностальгически — прощальный характер. Осенний.

С первыми звуками музыки Карина замерла, сильно сжав в ладонях руку императора, даже не заметив этого. Тот тоже слегка удивился чистому звуку, появившемуся ниоткуда. Откуда он берется, просто нельзя было понять. Будто в уши нашептывают… Спустя несколько мгновений и Тиль замер, поддавшись очарованию звуков и происходящему на площадке.

Что–то начинает происходить на площадке. В центре песок то закручивается в спирали, то опадает, будто лишившись поддержки. Вот медленно из этого движения прямо из песка начинают появляться сначала пальцы — они тянутся вверх, будто музыка дает им жизнь и они хотят почувствовать, что это значит — жить… Потом появляются ладони, руки… Эти песчаные руки начинают ощупывать все вокруг, возникает ощущение, что под песком закопали человека, который пытается вырваться наружу.

Однако происходит что–то странное — руки вдруг начинают сгребать песок в кучу, трамбуют его… Взгляд неожиданно цепляется за форму кучки, и начинает казаться, что это шляпа. Или шляпка — уж больно изящна. Вдруг руки замерли, но со шляпкой что–то продолжает происходить — она начинает подниматься. С ее краев сыплется песок, полностью скрывая то, что находится под ней. Кажется, что этому падению песка никогда не будет конца. Под песчаным водопадом, падающим с краев шляпы, начинают угадываться лицо и растущая из земли фигура. Фигура женщины. Наконец песок перестает сыпаться, и теперь видно со всей определенностью, что это молодая девушка. Песчаная девушка. Ее глаза закрыты. Впрочем, издалека песчаная фактура почти незаметна, и лишь серый цвет выдает, что фигура неживая. Однако и это ощущение, усиленное музыкальным сопровождением, плывет: фигура шевельнулась.