Гибель Карфагена - Эмилио Сальгари

-- Ладно! -- воскликнул старый гортатор. -- Мы приготовим прекрасный сюрприз, перерядившись в хламиды жрецов Таниты. Стой, Тала! Знают ли тебя в лицо наемники?

-- Гм! -- пробормотал Тала. -- Все знают...

-- А известно ли здесь о твоем бегстве?

-- Ну, это едва ли.

-- Если ты явишься в храм Таниты как бы с приказом Совета Ста Четырех -- как ты думаешь, заподозрили бы его подлинность?

-- Конечно, нет! Никому в голову не придет усомниться.

-- Тогда дело сделано. Ты явишься с десятком жрецов богини Таниты в храм, где заключена Офир, и передашь приказ находящемуся там отряду воинов -- отправиться на какую-нибудь квинкверему, а приведенные тобой люди займут их место.

-- Так за работу! -- оживился Сидон.

Тала отправил в город двух своих воинов, которые быстро исполнили поручение и притащили огромные тюки желтой шерсти. За работу взялась Фульвия. Но у нее оказался неожиданный помощник -- гортатор.

Тала удивился этому, а гортатор рассмеялся:

-- Моряк должен уметь шить и стряпать, драться и торговать. XV В ХРАМЕ БОГИНИ ТАНИТЫ

Был уже вечер, когда на пустынных улицах Карфагена показалась дюжина жрецов богини Таниты, облеченных в длинные хламиды из легкой желтоватой шерстяной ткани с заменявшим пояса толстым шнуром пурпурного цвета. На головах у них были капюшоны, скрывавшие их лица. Жрецов сопровождал отряд из четырнадцати воинов в полном боевом вооружении, с длинными иберийскими мечами у пояса. Излишне говорить, что жрецами были переряженные воины Хирама, скрывшие свои кольчуги и латы под одеяниями служителей Таниты.

Среди ряженых была и одна женщина. Это была красавица этруска. Она сознавала, какой опасности подвергался отряд, однако, несмотря на все уговоры Хирама, присоединилась к экспедиции, полагая, что Фегор не посмеет изменить в критическую минуту, зная, что опасности подвергается и она, Фульвия.

Часа за два до полуночи жрецы спустились уже в порт. На берегу стоял человек, закутанный в широкий плащ из темной шерсти. На волнах покачивалась довольно большая лодка.

-- Наконец-то! -- двинулся навстречу пришедшим этот человек, сразу узнавший мнимых жрецов Таниты. -- Я уже начал терять терпение. Новостей никаких нет. Гермон отправился в Уттику в надежде уговорить ее граждан примкнуть к старому союзнику Карфагену в борьбе с римлянами. Но он потерпит неудачу: Уттика чувствует, на чьей стороне сила и удача. Но садитесь скорее в лодку, а то будет слишком поздно. Я вас довезу до храма, но имейте в виду: меня там все слишком хорошо знают, и я не могу переступить порог храма.

Фегор сел у руля, мнимые священнослужители и воины взялись за весла, лодка помчалась по волнам залива, направляясь к уединенному островку, на котором высился храм Таниты. Из торгового порта лодка благополучно проскользнула на простор, не обратив на себя внимание двух крейсировавших тут сторожевых трирем. Незадолго до полуночи лодка добралась до места назначения.

-- Вот мы и у храма. Он стоит за пальмовым перелеском, -- показал Фегор направление, которым должен был идти отряд. -- Идите, а я возвращаюсь в город, чтобы меня не заподозрили в соучастии с вами. Лодку я оставлю вам. Себе найду какой-нибудь челн в бухте островка. Да, постойте! Вы, может быть, не доверяете мне?

-- Ты должен поклясться, что не предашь нас! -- отозвалась из группы мнимых жрецов Фульвия.

-- Весьма охотно. Пусть Ваал-Молох испепелит меня, если я выдам вас. Но клятвы не нужны: Фульвия с вами, и я не могу подвергнуть ее опасности. Я последовал бы за вами, потому что все же дело это сопряжено с риском и Фульвии может грозить опасность. Но я надеюсь, что и вы сможете сберечь и защитить мою невесту в благодарность за то, что я помогаю Хираму освободить его любимую женщину. За дело -- и желаю вам полной удачи!

С этими словами Фегор закутался в свой широкий плащ и скрылся в темноте, а отряд Хирама двинулся к капищу Таниты. Отрядом командовал Тала. Через несколько минут экспедиция остановилась перед колоссальным плоским зданием, напоминавшим египетские храмы. По виду храм Таниты напоминал скорее крепость, хотя на его стенах не было боевых зубцов. Там царила мгла -- все обитатели капища предавались ночному отдыху.

-- Трудновато будет проникнуть туда силой, если нас не пустят добром! -- пробормотал Тала, оглядев здание и берясь за висевший у бронзовой двери тяжелый молоток, которым древние пользовались вместо наших дверных звонков. Не успел смолкнуть звук удара, как в массивной стене открылось окошко и чей-то грубый голос осведомился, что нужно пришельцам.

-- Именем главы Совета Ста Четырех! Отворите! -- ответил Тала столь же грубым голосом.

-- В такой поздний час? -- изумился стражник.

-- Глупец! -- обругал его Тала. -- Сейчас в Карфагене не те времена, когда разбираются -- день или ночь. Республика в опасности!

-- Зачем вас послал глава Совета?

-- Сменить стражу, пополнить число жрецов. Мы привели с собой еще дюжину наших собратьев.

За стеной послышался лязг оружия, дверь наконец со скрипом отворилась. Несколько вооруженных воинов со светильниками в руках выступили вперед и подошли к отряду Талы.

-- Кто здесь старший? -- спросил один из стражников.

-- Я! -- ответил Тала.

-- Покажи письменный приказ Гермона.

-- Нету. Гермон так торопился в Уттику, что у него не было времени написать. Да чего ты медлишь? Разве не видишь, что со мной двенадцать товарищей.

-- Подожди! -- воскликнул один из воинов, подходя к Тале и поднимая голос. -- Тала! Ты начальник греческих наемников?

-- Насилу узнал меня! Впускай же нас, не медли, -- отозвался нетерпеливо Тала.

-- Ну, так чего нужно от меня Совету, пославшему тебя сюда?

-- Совет приказывает тебе и твоим людям немедленно отправиться в Уттику, где тебя ждет Гермон. Думаю, что тебе будет поручена очень важная миссия. Я сменю твоих людей, чтобы охранять храм и посаженную сюда красивую птичку, дочь Гермона.

-- Получил ли ты приказ никого не впускать в храм, даже суфектов?

-- Да, Гермон чего-то опасается и сказал мне об этом своем распоряжении! -- без тени смущения отозвался Тала.

-- Тогда я пошел. Надо поторопиться. Ты уже сам известишь жрецов о полученном мною распоряжении.

-- Не беспокойся. Все сделаю в лучшем виде. Слава богам, знаю службу. Но иди, иди. Сам знаешь, Гермон строг, когда речь идет о его приказах.

Комендант гарнизона приложил к губам два пальца и пронзительно свистнул. Тут же пятнадцать или шестнадцать воинов вышли из коридора.

-- В путь по распоряжению Совета Ста Четырех! Хватит ли на острове лодок, чтобы добраться до Уттики, не заходя в Карфаген? Хватит? Тогда, марш! Итак, Тала, я сдаю тебе охрану храма.

И отряд обманутых охранников храма, построившись лениво в шеренги, тронулся к морю, а люди Талы, забрав оставленные ушедшими светильники, вошли в храм, держа наготове оружие.

Угрюмые помещения обширного храма казались словно вымершими. В конце концов отыскали окованную бронзой дверь, ведущую, как представлялось, во внутренние покои, и Сидон принялся стучать, настойчиво требуя впустить мнимых жрецов и ужина для воинов. За массивной стеной засуетились, послышались встревоженные голоса, но, несмотря на категорическое заявление о том, что пришедшие действуют по поручению Совета Ста Четырех, их не впустили в центральное здание, а направили в боковой флигель, где находилось специальное помещение для стражи.

Это помещение оказалось подземельем без окон. Вероятно, оно было высечено в скале, служившей основанием для самого храма Таниты. Тут пришельцев встретили два жреца Таниты и несколько слуг, которые быстро приготовили обильный и вполне вкусный ужин, к тому же сдобренный прекрасными тонкими винами. Но и пируя, Сидон скоро почувствовал, как все разрастается в нем тревога. Жрецы словно подозревали что-то, все время сторонились их, держались в тени у дверей единственного выхода из подземелья. Они следили за каждым движением пришельцев, прислушивались к каждому их слову.

В конце концов Сидон не выдержал и обратил внимание Хирама на загадочное поведение жрецов.

-- Так или иначе, -- отозвался Хирам, -- храм, похоже, в наших руках. Жрецы обещали для ночлега отвести другое помещение. Подождем, когда они поведут нас туда, и приступим к делу.

В это время в подземный зал вошли слуги. Их было четверо, и они тащили амфору с вином.

-- Верховный жрец присылает это вам в дар, храбрые воины, -- сказал старший слуга, -- одно из лучших иберийских вин.

-- Браво! -- отозвался Сидон, на которого заметно подействовало обильное возлияние крепких вин. -- Если есть еще такое же отличное вино, тащи сюда. Мы расправимся со всем вашим запасом.

Огромные чаши с густым терпким вином пошли по рукам пирующих. Люди не могли нахвалиться: вино действительно было великолепно. Только сам Хирам и Фульвия не забылись в оргии: все остальные, не исключая Сидона и Талы, кричали, пели, шумели.