Любовь со вкусом пластика - Домик Путешественника

в детстве научили. Ты только представь, мне шесть лет, но я не гуляю с друзьями, не смотрю телевизор, а слово компьютер вызывало у меня в сердце дрожь не меньше, чем шоколадные хлопья на завтрак. Всё детство проходило в нестерпимо меняющихся пейзажах за окном дома на колёсах, чтении книг или уроках с родителями. А самую суть я познавал в выходной день, когда мы не успевали приехать на новую точку и приходилось догонять график. Тогда мы могли ехать 10 часов практически без остановок. И вот я сижу за столом и смотрю на поле. Настольные часы показывали 13:33, как сейчас помню. Ну, заняться нечем, и я стал играть в своём воображении, представлял себе сцены из прочитанных книжек: как передо мной открываются баталии на этом самом чистом поле, кто-то бежит спасать в замок принцессу, а она уже убежала вместе с огром. И спустя много дней сюжет подходит к счастливому концу. Я медленно открываю глаза, надеясь увидеть нашу остановку, но вижу только часы и время. 13:35.

Я слегка прокашлялся и затянулся. Говорить было на удивление легко и даже приятно, а Джек выступал настоящим благодарным слушателем, за что я ему, в свою очередь, был очень даже благодарен.

— Твоё детство было наполнено самыми волшебными красками нашего мира, мой дорогой друг. Бесконечное время, непрерывное воображение — именно такие люди дают жизнь ранее не виданным мирам. Я понял это довольно поздно, но всё же успел заскочить в этот волшебный поезд в самый последний момент. Билет на него, кстати, подарила Ди, — Джек затянулся, снова полез за диван и выудил оттуда термос с чаем. Кружки мы решили не менять, сделали по глотку, и Джек продолжил. — Так что я втройне не понимаю, почему ты не можешь написать какую-то статью. Ты видел такое, что мне могло лишь сниться, а добавить то, что мы повидали вместе, прогуливая школу — так и вовсе ты должен был давно стать в верхушке вашего писчего отдела. Так, про что ты сейчас пишешь?

— Вообще я пишу про случаи пропажи людей в нашем городе и у меня складывается предчувствие, что в этом вполне может быть замешана всеми известная корпорация.

— Третий глаз подсказывает?

— Мне нравилось читать про заговоры. А про сглазы мама не разрешала.

— Ну а кто там кого заговорил?

— Да ты послушай: по всему городу есть так называемые "потеряшки" — люди, которые исчезли на несколько дней, а то и неделю, а затем вернулись домой, но уже без волос. — Джек издал небольшой смешок, после чего сразу постарался принять серьёзный вид. — Я брал интервью у одного из таких и у него на голове было странное чёрное пятно, которое он назвал неудачной татуировкой, а потом ты рассказываешь про Ди и Сью, упоминая про непонятные отметины на голове и меня будто переклинило. Навязчивая идея. Надоедливый комар. Вопрос: а что, если не совпадение?

— Звучит очень притянуто. Да и как ты планируешь выпускать эту статью, когда у них под крылом почти всё. Раздавят и не заметят. Что тогда делать будешь?

— Стану твоим редактором номер ноль. Первым, так и быть, оставим Кайла.

— Ладно, ладно, такого счастья нам не надо, — помахал рукой Джек. — Ну и, что там про отметины?

— Сможешь показать, где они были?

Джек поставил стакан и медленно поднёс руку к голове. Мир окутала чудовищная рябь, сердце стремилось вырваться из груди, и чем ближе его рука была к заветной точке, тем медленнее шло время. Мне хотелось резко встать, прокричать «Давай! Быстрее!», но я терпеливо сидел, наблюдая за искажением вокруг меня. Сейчас. Вот сейчас… Рябь преобразовывалась в образы давно минувших дней. Неизведанные поля, бескрайние леса. Школа, друзья. Первая посиделка у Эда, организация клуба. Она. Мимолётной тенью промчалась, оставив множество глубоких ран, шрамы от которых так и тянутся до сих пор. Ненавистная работа, серые будни. Алкоголизм, беспробудная злость. Всё оно сплеталось и устремлялось к одной единственной точке, куда указывал палец Джека.

— Чтоб тебя…

— Мы что, открываем ящик Пандоры?

— Да какой там. Мы всего лишь нашли ключ, а может даже только рисунок ключа.

— Эхх… — протянул Джек, потягиваясь. — Вот она — современная журналистика. Интуиция, чувства и никаких фактов. Громкие слова — вот мой главный аргумент! Людям ведь нравится, когда громко. А у тебя тут прям космический грохот, и ты уже заразил им меня. Теперь мне придётся играть вместе с тобой, и играть как можно лучше. Главное — не останавливаться. Остановимся — нас сразу сломают. Ну что, станцуем это танго войны?

Джек протянул мне руку и мне уже ничего не оставалось, как начать играть вместе с ним. До самого конца без остановок — наш персональный экспресс жизни.

— Хотя на данный момент у нас в руках только несчастное совпадение. Ты думаешь, его бы не заметили?

— А ты замечаешь своё дыхание? Здесь выстроена безупречная система, которая не вызывает вопросов. Десятки миллионов людей ходят с татуировками, так что какие-то пятна на голове выглядят не менее естественно, чем наличие глаз.

— Скажи, а ты начинал копать?

— Ничего больше основной истории узнать не удалось. Компанию строили очень увлечённые люди — гении своей эпохи. Кто-то считает их обычными бизнесменами, а в соседней комнате их почитают не меньше, чем святых несколько веков назад. — Джек внимательно меня слушал, доставая следующую очередь самокруток, а господин Хелланд продолжал ублажать наши души. — Сегодня у них будет благотворительный концерт. Я хотел уличить эту возможность и найти что-нибудь посущественнее.

— Звучит интересно. Вход свободный?

— Если хочешь присоединиться, то для тебя, как мне кажется, все двери открыты. Только надень одежду поприличнее.

— И выступить даже можно?

— Регистрация заканчивается через несколько часов, так что можно ещё успеть. У тебя есть промо ролики?

— Конечно, мы в своё время с Кайлом их столько наснимали: и с дроном, и с пушкой, и даже с дронопушкой… А ты уже идёшь с кем-то, не так ли?

— Я иду с Лиз, на месте нас ещё будет ждать Натали из сервисной крепости.

— Откуда?

— Не бери в голову.

— Меня не было всего-то ничего, а количество девушек в твоей жизни выросло на все двести процентов. Флиртуешь сразу с двумя?

— Нет, конечно… — ответил я, протяжно зевнув. Мир продолжал своё преображение: рябь давно сошла на нет, а её место постепенно занимала глубина необъятного океана. Мимо нас проносились десятки тысяч рыб, каждая из которых бережно несла жемчужину наших воспоминаний. Один камешек — одно мгновенье. Всё вокруг мерцало, а граница между космосом и