Принцесса с окраины галактики - Роман Злотников

Минут через двадцать лорд Эйзел приказал вызвать к себе группу жандера Эстола. Жандер являлся одним из его наиболее доверенных сотрудников уже на протяжении многих лет. Он выполнял наиболее деликатные поручения лорда-директора. Но то задание, которое Эйзел собирался поручить ему теперь, не шло ни в какое сравнение с теми, что выполнял жандер до этого.

— Мой лорд?

— Заходи, Эстол.

Лорд-директор приподнялся из-за стола и поздоровался с жандером. Эстол опустился на стул напротив него и замер, весь воплощенное внимание.

— Эстол, у меня есть для тебя очень важная работа.

— Какая?

— Ты… — Лорд Эйзел на мгновение запнулся, уж больно то, что он собирался произнести, противоречило его собственной натуре и привычкам. Но отступать было некуда. — Ты должен будешь принять от меня несколько контейнеров. Скажу сразу — в них находятся носители, на которых заархивировано содержание всего архива департамента и моего личного. Получив их, ты перейдешь на нелегальное положение. Здесь, в столице. И будешь оставаться в нем, какие бы изменения ни произошли во внешне- и внутриполитической обстановке. До тех пор пока я не отдам тебе иного приказа, либо… — Лорд-директор помедлил, внимательно вглядываясь в лицо сидящего перед ним сотрудника. Но тот оставался совершенно спокойным, как и полагается опытному специальному агенту, получающему от руководства новое задание. — Либо ты получишь совершенно достоверные сведения о том, что меня уже нет в живых. В этом случае ты обязан находиться на нелегальном положении и обеспечивать сохранность переданных тебе материалов еще десять лет, а потом можешь поступить с ними по своему усмотрению. Ты меня понял?

— Да, мой лорд.

— Хорошо. Тогда я даю тебе два дня на подготовку первого этапа. Через два дня ты должен быть готов принять контейнеры.

— Разрешите вопрос?

— Задавай.

— Означает ли изменение обстановки, при которой я должен оставаться на нелегальном, тайном для структур государственной власти положении, антигосударственный мятеж?

— Да.

Жандер все так же спокойно кивнул:

— Вопросов больше не имею.

Эстол покинул кабинет, а лорд-директор поднялся из своего кресла и прошелся по кабинету. Только что состоявшийся разговор означал, что жребий брошен. Он вступил на очень опасный путь. Но другого лорд Эйзел не видел.

Признаки того, что лорд Эомирен взял курс на прямой мятеж, он уловил еще около полутора лет назад. Когда довольно яростные приграничные сражения, практически везде, кроме системы Эсгенты, закончившиеся поражением имперского флота, внезапно утихли и продвижение канскебронов остановилось. Имперские голоканалы вовсю кричали о героизме и мужестве офицеров и солдат, сломивших и остановивших врага, о могучих кораблях и грозных орбитальных крепостях, несокрушимой стеной вставших на его пути, но наиболее мыслящие офицеры и адмиралы чувствовали, что все не так просто. Потери канскебронов были не так уж велики, а возможности далеко не исчерпаны. Почему же, захватив с минимальными потерями не слишком укрепленные миры, они внезапно остановили продвижение? В чем дело?

Но пока одни отчаянно напрягали мозги и загружали работой штатных аналитиков, остальные обратились к тому, к чему привыкли. Эззар не раз использовал военные конфликты для жесткого перетряхивания всей верхушки империи, и для многих из числа его былых соратников звучание военных труб означало резкий всплеск интриг и политической активности. Как только загрохотали пушки, они тут же встрепенулись и окинули окрестности орлиным взором, примериваясь, кого бы подвинуть, скинуть с поста или вообще устранить из верхнего эшелона. Лорд Эомирен относился как раз к таким. Но его беда была в том, что он уже практически достиг всего, чего хотел, еще до войны. Он занимал вторую в империи должность, возглавлял самую влиятельную политическую группировку, а его старшая дочь была объявлена официальной невестой императора. Все его… даже не враги, а так, недруги отошли от дел, а те, кто остался, были слишком мелки или не особо опасны. За исключением одного — лорда-директора департамента стратегических исследований. Но — и это император дал понять своему будущему тестю совершенно ясно — пока Эоней находится на троне, Эомирену не удастся устранить лорда Эйзела с его поста. И вот с этой несправедливостью лорд Эомирен как раз и решил разобраться.

Где-то около полугода Эйзел собирал информацию, предполагая, как только он будет готов, выдвинуть официальные обвинения, положить собранные материалы на стол императору, но полтора месяца назад ему стало ясно, что этот вариант не сработает. Эомирен показал себя великим интриганом. Эйзел, как обычно, провел отличную работу. Он не сомневался, что собранный материал убедит императора Эонея в том, что лорд Эомирен готовится отстранить того от реальных рычагов управления империей, оставив за ним всего лишь место символа, знамени, некой исторически привычной традиции. Но что потом? Арестовать всех заговорщиков? Их слишком много. Эомирен сумел втянуть в свою орбиту представителей почти семидесяти процентов великих домов. Не все, кто плясал под дудку Эомирена, представляли, что участвуют в антиимператорском заговоре. Большинство так или иначе считало, что работает на благо империи.

Молодой император слаб, не обладает достаточным влиянием, подвержен эмоциям и склонен к необдуманным поступкам (на этот вывод в немалой степени работал и широко обсуждавшийся в свете скандал с леди Эсмиэль). Поэтому ему, несомненно, требуется помощь и поддержка столь опытного и влиятельного политика, как лорд Эомирен. С чем наверняка согласен и сам император. Иначе отчего он согласился на брак с дочерью лорда Эомирена? Таковы были господствующие настроения среди высшей знати. И в этих условиях волна превентивных арестов вызвала бы в обществе крайне резкое противодействие и была бы воспринята скорее как подтверждение слухов о неустойчивом эмоциональном состоянии императора и даже о его истеричности. Да и что делать после арестов? Глав домов имеет право судить только Суд лордов, а у Эйзела практически не было материалов для этого суда. То есть его было бы достаточно, будь члены этого суда однозначно на стороне императора. Если бы на месте Эонея был его отец Эззар, виновные стройной колонной двинулись бы прямо под меч палача. Но сейчас дело там также обстояло прямо противоположным образом. Каждое свидетельство, предоставленное Эйзелом, было бы вытащено под лупу, рассмотрено тщательнейшим образом и, скорее всего, отвергнуто как косвенное. Но какое в антиправительственном заговоре может быть прямое свидетельство? Это только в популярных голосериалах заговорщики собираются все вместе в заброшенных домах или тайных пещерах и, облачившись в балахоны, со свечами в руках торжественно подписывают клятву свергнуть императора. А в реальной жизни большинство договоренностей — устные, да и те на уровне недомолвок, хотя и вполне понятных обеим договаривающимся сторонам. Встречи — вполне себе обычные званые обеды. А передислокацию некоторых подразделений можно объяснить вполне обыденными причинами. Сколько их, этих передислокаций-то, — война, чай. Так что перед лордом-директором постепенно во всей своей красе встал его самый жуткий кошмар — он знает о подготовке антиимператорского заговора, но ничего не может предпринять. Потому что любое его действие приведет к еще худшему результату, чем бездействие. Оставалось только одно — готовиться к худшему и сохранять верность. Хотя уже то, что он не доложил об имеющихся сведениях, само по себе являло собой предательство.

Лорд-директор подошел к столу и коснулся сенсора вызова секретаря.

— Синкорай.

— Да, мой лорд.

— Вызови ко мне старшего коммандера Эстоназа…

Эстоназ происходил из древнего, но уже давно потерявшего влияние дома. И в этом он чем-то напоминал своего патрона, лорда Эйзела. Впрочем, благодаря лорду-директору департамента стратегических исследований нынче никто не рискнул бы назвать дом Эйзелов невлиятельным. И Эстоназ, вполне вероятно, где-то в глубине души также лелеял подобные надежды. Причем вполне обоснованно. По мнению его непосредственного начальника, он был самым блестящим тактиком нынешнего поколения. Для того чтобы перетянуть его из десантных сил в свой отдел специальных операций, Эйзел в свое время приложил немало усилий. Впрочем, насколько он знал, старший коммандер о переходе не сожалел. Ибо десант в современной войне был штукой совершенно бесполезной. Ну почти совершенно… А вот подразделения разведки успели зарекомендовать себя очень неплохо. Хотя старшему коммандеру разовых операций, которые спецназ департамента осуществил на захваченных канскебронами колониях империи, было совершенно недостаточно, но он вполне обоснованно надеялся на расширение операций. Так бы оно и было, если бы не осложнившаяся внутриполитическая ситуация.