Провинциальная «контрреволюция». Белое движение и гражданская война на русском Севере - Людмила Новикова

Начало интервенции Антанты и мировая война

Союзная интервенция в России, способствовавшая усилению антибольшевистского движения, не была целенаправленной акцией по устранению большевиков от власти. Скорее она являлась случайным следствием обстоятельств, связанных с продолжавшейся мировой войной[240]. Несмотря на антибольшевистские взгляды ряда союзных политиков и на возмущение в союзных столицах в связи с отказом большевиков от выплаты российских внешних долгов и реквизицией иностранной собственности в России, руководство Антанты[241] было всецело поглощено вооруженным противостоянием с центральными державами. Оно интересовалось революционными событиями в России лишь в той мере, в какой эти события могли повлиять на дальнейшее участие страны в мировой войне[242]. Поэтому приход большевиков к власти в Петрограде осенью 1917 г. сам по себе не стал причиной интервенции. Отношение лидеров Антанты к большевикам долгое время оставалось неопределенным. Стремясь удержать Россию в составе воюющей коалиции, они наряду с поддержкой просоюзнических антибольшевистских сил, в частности казаков А.М. Каледина и Добровольческой армии генералов М.В. Алексеева и Л.Г. Корнилова, пытались также повлиять на советское руководство. Взаимодействие с советами казалось возможным, так как большевистские лидеры, например В.И. Ленин и Л.Д. Троцкий, спорадически высказывали желание принять союзную помощь против немцев[243]. Только когда советское руководство в марте 1918 г. подписало с Германией Брестский мир и затем, вопреки продвижению немецких войск в глубь страны, не возобновило военные действия против центральных держав, у руководства Антанты появились планы восстановить Восточный фронт помимо или даже против воли большевиков.

Несмотря на договор Совнаркома с Германией, союзные кабинеты и дипломаты Антанты даже в первой половине 1918 г. придерживались разной тактики в отношении революционной России. Оказавшись в Лондоне весной 1918 г., либеральная журналистка А.В. Тыркова-Вильямс записала в своем дневнике: «Военное министерство было против большевиков и за вмешательство. Министерство иностранных дел за них и против вмешательства…»[244] Из России французский и американский послы Ж. Нуланс и Д. Фрэнсис убеждали свои правительства в необходимости скорейшей интервенции. Тем временем американский консул Ф. Коул был горячим противником союзного военного десанта, так же как и полковник Р. Робинс из американской миссии Красного Креста. Подобного мнения придерживался и британский консул в Архангельске Д. Янг[245]. Получая редкие и противоречивые указания из своих столиц, «осиротевшие» дипломаты, по определению одного исследователя, действовали в России по своему собственному усмотрению[246]. Ряд союзных представителей раздавали антибольшевистским военным и политикам обширные обещания и даже денежные авансы. Все это давало последним надежду на близкую помощь со стороны Антанты и содействовало росту числа заговоров с целью устроить при союзном содействии антибольшевистский переворот[247].

Вплоть до конца мая – начала июня 1918 г. судьба будущей интервенции оставалась неясной из-за продолжавшихся колебаний в союзных кабинетах, а также из-за сопротивления вмешательству в дела России со стороны американского президента В. Вильсона. Однако без американского участия более масштабная интервенция считалась невозможной, так как почти все ресурсы европейских союзников были брошены на Западный фронт. Обстановка радикальным образом изменилась в конце мая 1918 г., когда против большевиков неожиданно выступили находившиеся в России части чехословацкого корпуса. Чехословаки быстро взяли под свой контроль часть Сибири и Поволжья[248]. Их успехи, наряду с ширившимися антисоветскими восстаниями внутри России, казалось, свидетельствовали о неминуемом крахе правительства большевиков. Именно это помогло преодолеть последние колебания среди союзного руководства и, в частности, склонило Вильсона к поддержке интервенции.

В начале июня Верховный военный совет в Версале утвердил примерный план операций на Севере России, который должен был стать главным плацдармом интервенции. Особое внимание Антанты к Северу объяснялось тем, что именно здесь находились единственные в европейской части России порты, которые не были блокированы неприятелем. Отсюда можно было попытаться протянуть руку помощи наступавшим чехословакам, которых Версаль рассматривал как одно из звеньев нового Восточного фронта. Кроме того, целью союзных частей было не допустить вторжения немецко-финских отрядов со стороны Финляндии, организовать охрану союзных грузов, скопившихся в северных портах, и содействовать воссозданию русской армии, которая могла бы оттянуть немецкие силы с Западного фронта[249]. Начало операции облегчало то, что на Мурмане уже с весны 1918 г. в контакте с местным советом действовали небольшие союзные контингенты. Поэтому именно Мурманск должен был послужить мостом для союзной высадки в Архангельске.

Появлению на Мурмане отрядов Антанты, которые как магнит притягивали на Север настроенных антибольшевистски офицеров и политиков, по иронии судьбы отчасти способствовали политические зигзаги самого большевистского руководства. Так как российская армия в начале 1918 г. фактически перестала существовать, Совнарком попытался использовать союзную поддержку, чтобы противостоять вторжению на Север германских частей корпуса Р. фон дер Гольца, расположившегося в Финляндии. Оказание помощи со стороны союзников облегчало то, что уже с 1915 г. северные воды бороздили суда британской эскадры адмирала Т.У. Кемпа, охранявшей от атак немецких подводных лодок морские пути сообщения и российские северные порты. 2 марта 1918 г., заручившись принципиальным согласием большевистского руководства, Мурманский совет заключил «словесное соглашение» с представителями Англии и Франции об оказании ему военной и продовольственной помощи. В апреле 1918 г. совет был преобразован в независимый от Архангельска Мурманский краевой совет, что официально распространило его власть и действие соглашения на территорию Александровского и Кемского уездов Архангельской губернии[250].

Хотя первоначально чисто военные последствия договора были незначительны – 6 марта на берег сошли лишь 170 солдат британской морской пехоты с судов союзной эскадры, – в течение весны присутствие союзных войск в регионе стало усиливаться. Мурманский совет приветствовал такое развитие событий, так как вопреки Брестскому миру немецкие подводные лодки на Севере продолжали атаковать и даже топить промысловые и торговые суда. Как и прежде, корпус фон дер Гольца угрожал стратегически важной Мурманской железной дороге, тогда как мобильные финские отряды совершали регулярные рейды в глубь российской территории. Следуя сводкам Наркомата по военным делам, вдоль финской границы могло быть сосредоточено до 100 тыс. штыков противника, угрожавших всему побережью Белого моря[251].

Поэтому в конце мая 1918 г. краесовет с полным непониманием отреагировал на требование Совнаркома удалить с Севера войска и суда Антанты. В то время как центральное руководство испытывало усилившееся давление со стороны Германии и также опасалось антибольшевистских действий Антанты в связи с восстанием чехословаков, местные обстоятельства, казалось, требовали продолжения союзного присутствия. Лишившись помощи отрядов Антанты, краевой совет оказался бы один на один с немецкой и финской военной угрозой, голодом и мародерствующими группами матросов и строительных рабочих. Кроме того, даже при желании он не смог бы силой выдворить союзные войска, численность которых в середине июня возросла уже до 2000 человек и которые явно не намеревались оставлять край на откуп немцам[252].

Развязка наступила в конце июня. В ответ на все более жесткие требования Москвы 30 июня 1918 г. краесовет на объединенном заседании с Центральным комитетом Мурманской флотилии и комитетом железнодорожников при поддержке делегатов волостей постановил не исполнять требований Совнаркома и принять экономическую и военную помощь со стороны союзников. Спустя несколько дней решение было подтверждено письменным соглашением совета с союзными представителями. Вслед за этим союзные части начали разоружать советские отряды охраны вдоль железной дороги. В свою очередь, Совнарком, объявив председателя краевого совета А.М. Юрьева «врагом народа», дал указание разрушать железнодорожное полотно и расстреливать всех содействующих продвижению союзников[253].

Таким образом, еще до появления союзных войск в Архангельске действия отрядов Антанты на Севере из вспомогательной операции Первой мировой войны, нацеленной на борьбу против немцев и финнов в союзе с местными советами, отчасти превратились в антибольшевистскую кампанию. Хотя борьба против большевиков не была первоначальной целью интервенции (даже в июне – июле 1918 г. планы Версаля не говорили о противостоянии с Совнаркомом), направлявшиеся в Россию новые контингенты все глубже втягивались в российскую Гражданскую войну.