До мурашек... (СИ) - Золотова Яна

Она положила на стол перед начальником папку и вышла.

Артем Николаевич подался вперед, небрежно притянул к себе скоросшиватель. Открыл — и не поверил своим глазам. Перед ним оказались распечатанные фотографии личного дела директора!

Быстро и аккуратно, как и подобает опытному секретарю, Вероника наливала заварившийся чай в чашку, задумалась о чем-то своем и не услышала спешных шагов. Она вздрогнула от неожиданности, когда Артем Николаевич приобнял ее за плечи, тихо охнула и покраснела совсем не от смущения.

— Спасибо! — искренне и горячо поблагодарил мужчина. — Не знаю, как тебе удалось его добыть, но ты меня просто спасла!

Вероника прикусила губу, тщетно пытаясь сдержать счастливую улыбку, мгновение колебалась, а затем резко развернулась к нему.

Вот только Артем Николаевич мгновенно отпрянул: длинные светлые волосы помощницы стегнули его по лицу, и левый глаз тут же невыносимо запекло. Мужчина попытался убрать соринку, но у него ничего не вышло, и боль стала только сильнее.

— Не трите! — испуганно воскликнула Вероника, мысленно проклиная себя за то, что испортила такой момент. — Я уберу, идите сюда!

Прихватив из сумочки чистый платок, она отвела начальника к окну, развернула так, чтобы яркие лучи солнца падали ему на лицо, и привстала на носочки, пытаясь разглядеть соринку — даже на каблуках она оставалась ниже. С большим трудом, не сразу, заметила небольшой кусочек своего волоса и ужаснулась: неужели, секутся?! Артем Николаевич болезненно зажмурился, словно напоминая о том, что стоит поспешить — Вероника, кроме шампуня, кондиционера и мусса для укладки вылила на свою прическу пол баллончика лака, и теперь вся эта химия нещадно разъедала слизистую.

— Одну минуту, потерпите, — помощница покачнулась, едва не потеряла равновесие и громко ойкнула. — Я плохо достаю, сейчас…

Теплая рука легла на талию, придерживая, не давая упасть, и Вероника нервно облизнула губы. Нежно накрыла ладонью мужскую щеку, чуть-чуть поворачивая голову, приблизилась так, что ощутила на своем лице чужое легкое дыхание. У самой девушки выдох застыл в груди, пока она осторожно, уголком платка, вынимала из глаза Артема Николаевича свой волос. Вероника уловила за спиной начальника какое-то движение, бросила короткий, равнодушный взгляд на дверь, и вновь направила все свое внимание на мужчину.

— Вам лучше? — тихо шепнула она.

Не дожидаясь ответа, приобняла второй рукой за шею и, опустив длинные ресницы, потянулась вперед, преодолевая те несколько сантиметров, что разделяли их губы.

— Да, спасибо, — вновь не позволив случиться поцелую, Артем Николаевич мягко отстранился и тут же резко обернулся на звук захлопнувшейся двери. — Кто-то заходил?

— Аня… кажется… — расстроенно обнимая себя за плечи, нехотя пробормотала Вероника.

Артем Николаевич рванулся с места.

Он подбежал к лифту, но тот уже начал спускаться вниз, второй же ушел на верхние этажи — и его ожидание могло затянуться на несколько минут. Боясь потерять драгоценное время, мужчина выскочил на лестницу и поспешил вниз, перескакивая через несколько ступенек и отлично понимая, что увидела Анюта в двух застывших в обнимку силуэтах.

Уже приближаясь к первому этажу, Артем Николаевич случайно бросил взгляд на улицу сквозь панорамное окно — и замер.

Анюта выскочила из здания, подбежала к ожидавшей ее группке молодых парней, в которых легко угадывались работники IT-отдела. Беседуя и смеясь, они направились к остановке, и Артем Николаевич выхватил из кармана телефон, спешно пытаясь отыскать Анин номер. Он мог еще позвонить, попросить ее вернуться для короткого разговора…

Вскинув на минуту голову, мужчина увидел то, что совсем не ожидал: группка распрощалась, рассыпалась, направилась по разным направлениям, а Аня, схватив одного из парней за руку, оттащила его в сторону, за остановочный комплекс, где было меньше народу. Нервно вздернув подбородок и глядя в глаза рыжему, лохматому и несуразному спутнику, выпалила что-то отчаянно и скомкано, а потом резко подалась вперед и прижалась к губам. Парень опешил — было видно, как он застыл, глядя прямо перед собой — и только спустя несколько мгновений пришел в себя и обнял Анюту.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Артем Николаевич опустил не нужный уже телефон и, прикрыв глаза, прижался лбом к холодному стеклу, ощущая досаду и боль. Вот именно поэтому он не хотел, чтобы Анюта решила, будто они с Вероникой целовались. Порывистая, отчаянная максималистка, что скрывалась под видом серой мышки, влюбленная и гордая — она могла натворить глупостей.

«Но ты ей все же не старший брат, — тяжело подумал Артем Николаевич, понимая, что это его не оправдывает. — И даже уже не друг»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Влезать в судьбу обиженной на тебя девушки — последнее дело.

Он нырнул с раскаленной, душной лестницы в коридор, вызвал лифт и вернулся на свой этаж.

Вероника, как и всегда, ждала его в офисе и даже почти не дулась, а на ближайшем к двери столе лежала незнакомая флешка. Анюта принесла, вероятно.

Захватив носитель, Артем Николаевич прошел к своему компьютеру, уселся в кресло, ощущая легкую усталость после пробежки по ступенькам, и открыл внешний диск. Там обнаружилась всего одна папка, содержащая оцифровку и базу всех наиболее важных документов. Договора, акты, запросы, письма, отчеты — все теперь можно было легко отыскать и просмотреть, пару раз щелкнув мышкой. Видимо, Анюте надоело листать документы в папках, и она решила упростить этот процесс…

Артем Николаевич перевел взгляд на небольшой по объему текстовый файл — записку, оставленную рядом с основной папкой. В его имени значились его инициалы, и не составило труда догадаться, что это личное послание. И очень короткое.

«Вы замечательный руководитель и самый лучший мужчина, которого я встречала в свое жизни», — значилось в нем. И никаких больше признаний, надежд и обещаний, но почему-то на душе от этих простых слов мерзко заскребли кошки.

Артем Николаевич сделал вид, что не заметил, как в кабинет тихо зашла Вероника — он только закрыл файл, не желая делиться посланием с кем-то другим, задумчивым взглядом уставился в экран, надеясь, что в этот раз помощница не станет закатывать истерику.

Но все обошлось без скандала.

Вероника вообще ни слова не произнесла, просто медленно зашла за его спину и обняла за плечи, попытавшись прижаться щекой к его щеке.

Когда же она поймет?..

— Прекрати, — устало попросил Артем Николаевич, убирая ее руки. — Это так не работает.

— Её же ты тоже не любишь, — тихо и горько перебила его Вероника, осторожно перебирая темные, вновь растрепавшиеся волосы мужчины, — а так переживаешь?

— Это другое, — хмуро отрезал тот.

— В таком случае, — одним плавным, почти незаметным движением, она выскользнула у него из-за спины и совершенно необъяснимым образом оказалась сидящей бочком на коленях. — Позволь попрощаться. Пора.

Артем Николаевич поднял руку, чтобы отстранить помощницу от себя, но не решился ее спихнуть. Что-то в Веронике в этот миг изменилось — не было прежней, сбивающей с ног чувственности, зато во взгляде впервые пробивалась обреченная усталость и грусть.

Девушка, легко перехватив его руку, мягко отвела ее в сторону, медленно наклонилась и нежно поцеловала его в щеку. Тонкими пальчиками ласково и тщательно оттерла след яркой помады, отстранилась и улыбнулась невесело.

— Удачной работы на новом месте, господин директор. Если что — я всегда буду здесь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вероника в последний раз заглянула начальнику в глаза, сама встала с его колен и молча вышла из кабинета. Через пару минут за ее спиной тихо хлопнула дверь офиса, оставив Артема Николаевича в полном одиночестве.

18. Сам Черт

Но день продолжался, и заботы не заканчивались. Артем Николаевич запер папку с драгоценным личным делом в сейф — чтобы почитать чуть позже, и решил, что именно сейчас настал момент навестить Вилентьева — того самого, что подослал к нему шпиона. Если они встретятся завтра, в кабинете директора, это будет совсем другой разговор, разговор начальника с подчиненным. И, если Вилентьев испытывает к нему неприязнь или враждебность, он может упереться окончательно, пойти на принцип против «выскочки» руководителя. Сегодня же они были почти на равных, а потому оставалась надежда на мирный исход дела — Артем Николаевич не желал начинать с конфликтов. Вилентьев уже знает, что его раскрыли, достаточно долго ждет визита, а значит — пора.