Случайное наследство леди попаданки - Наталья Белецкая

– Ну-ну… – протянула Тьянмира, – и все тебе на руку получается. Нет уж! Мы все тут проверим и получим консультацию у специалиста. Не радуйся. Это не твой дом и не твои деньги.

Змеища развернулась и зашагала прочь из моей комнаты.

– Спокойной ночи, Тьянмира, – с показной заботой пожелала я. – Кстати, призраки очень активны как раз по ночам.

Она не обернулась, но слегка запнулась, и это выдало волнение.

Вышло даже лучше, чем мы планировали. Остался завершающий акт Мерлезонского балета. Сейчас оденусь и наведаюсь в комнату Людвига.

Мы с Жераром вовремя подошли к замаскированному слуховому и наблюдательному отверстию, похоже, Тьянмира уже пересказала брату то, что услышала от меня.

–… ни дом, ни счет в банке не стоят того, чтобы всю жизнь потом мучится от проклятия! – возмущенно говорил Людвиг. – Ты подумала, что оно может стать родовым? Перекинуться на твоих детей, будущих внуков? Нет? Дух или там призрак – не важно, главное, он может проклясть так, что мы с тобой вовек не отмоемся. Напомню, что наш отец обладал хорошим воображением и умел прогнозировать события. Иначе бы он не сумел увеличить богатство семьи втрое.

Как он ее! Ох, жаль я не вижу лица Тьянмиры, через глазок сейчас смотрел Жерар.

– Значит, для тебя справедливость ничего не значит? – зашипела змеища. – Разве это правильно, что наше наследство перейдет ей? Она не сделала ничего, чтобы его заработать! Все ее целительские услуги не стоят и сотой части того, что ей может достаться!

– А ты что-нибудь сделала? – спокойный голос Людвига на фоне возмущенного Тьянмиры звучал веско. – Рождение в семье дье Эвиль – это вообще-то не твоя заслуга.

– Это заслуга наших родителей, которым всю жизнь было плевать на детей! Ты забыл, сколько всего мы придумывали, чтобы хоть увидеть отца и получить от него немного внимания? Я уже не говорю о любви и ласке.

– Он зарабатывал деньги. У Дориана не было времени на нас.

– Коне-ечно, не было! – издевательски протянула змеища. – Потому что это время он тратил на содержанок и любовниц, а не на собственных детей. Он не знал ничего о нас. Где мы учимся, как проводим время, с кем общаемся. Да что там! Он не знал, когда у нас дни рождения и постоянно забывал не только поздравить, но и просто прийти на торжественный ужин. Дориан никогда нас не любил! Никогда. Если ты еще был ему нужен, чтобы передать дела, то меня для него вовсе не существовало!

– Однако деньгами он тебя никогда не обижал…

– Правильнее сказать – откупался, чтобы я побыстрее убралась с его глаз! Даже Эду заплатил, погасил все его долги, лишь бы выдать меня замуж и забыть о существовании дочери.

– Ты была влюблена в Эда, поэтому…

– Папочка его для меня купил, как очередную игрушку! – перебила Тьянмира. – И выдал за него замуж! Только ничего не сказал о его долгах. А я ведь была уверена, что муж искренне меня любит. И пусть виконт ниже графа, но я пошла за него. Согласилась на это. Только чувства Эда оказались купленными. И кого я за это должна благодарить?! А?

Ого. Нет, ого-го! Вот этого я не знала. Хотя, если характер у дочки Дориана всегда был таким, неудивительно, что желающих жениться на ней просто так, а не за деньги, не наблюдалось.

– Отец любил так, как мог, – со вздохом сказал Людвиг. – Старался сделать нас счастливыми с помощью денег.

– Любил он, – с горьким сарказмом усмехнулась Тьянмира. – Да я была уверена, что он не способен на это чувство! А тут появилась эта овца с печальным взглядом, и он начал вертеться вокруг нее. Ах, Илаида такая талантливая, милосердная, добрая, милая, скромная! Просто святая во плоти!

– Миа, успокойся…

– Успокоится? Да меня до сих пор тошнит от этих его… – Тьянмира изобразила на редкость противным голосом: – «Ила, ты не замерзла?», «Ила, возьми зонт, на улице пасмурно», «Не поскользнись», «Как ты себя чувствуешь?». Да отцу всегда было плевать на то, что я чувствую! Плевать на меня! На тебя! Зато Илочка, конечно, важнее! Мы его родные дети, а вся любовь досталось какой-то нищей, недалекой девице, втершейся в доверие к старику-маразматику, в которого превратился наш отец. И теперь мы должны оставить ей часть наследства! Разве это справедливо?!

Вот сейчас стало гораздо понятней. Недополучив в детстве внимания и любви, Тьянмира возненавидела Илаиду за то, что юная целительница смогла вызвать глубокую симпатию у Дориана. Он явно любил Илу больше, чем родных детей.

Возможно, Тьянмира понимала, что собственный отец, если б мог, лишил бы их с братом наследства, оставив все тихой, неконфликтной скромнице Илаиде. И это злило змеищу еще сильнее. Она из принципа вцепилась в это наследство.

Даже стало немного ее жалко. Когда отвергают собственные родители – это очень больно. Но какими бы ни были отношения раньше, долгие годы лелеять обиду на отца глупо. Тьянмира могла бы смирить гордыню и попытаться поговорить с отцом, простить его. Я готова поспорить, что Дориан даже не понимал, почему дочь так к нему относилась.

– У всех своя справедливость, Миа, – после паузы устало заявил Людвиг. – Я в этом больше не участвую. Хочешь судиться с Илаидой дальше – пожалуйста, но я умываю руки. Не хочу получить проклятие от призрака собственного отца. Мы с Грегори и Матильдой сейчас же уезжаем отсюда.

– Ты с ума сошел? Куда уезжаете?

– В ближайшую гостиницу, а завтра в столицу. Я не хочу рисковать, Миа. Ночью призраки гораздо активнее, чем днем.

Эй! А кто будет смотреть наше представление? Мы столько готовились! Даже обидно как-то.

– А я не боюсь! – хорохорилась Тьянмира, – Встречу призрака, скажу папочке несколько ласковых слов!

– Только от проклятия тебя это не убережет. Неужели дом и счет в банке стоит таких рисков?

– Я не собираюсь позорно сбегать с поля боя и отказываться от того, что по праву принадлежит нам. Ты заметил, как быстро пигалица переменилась, когда Дориана не стало? Она все это время притворялась, скрывала свою сущность, а теперь вцепилась в наследство. Нет, не могу я ей ничего оставить! Вообще неизвестно, призрак там был или нет. Мало ли что сказала Ила?

– Надпись кровью мы видели