Аптечное дело - Виктор Галданов

— Почему же ты не зашел в дом и не попросил вернуть их?

— Не хотел никого беспокоить такими пустяками, думал, что легко найду свои книги и заберу их.

Я покачал головой:

— Очень милая история, Валдис. Она изрядно позабавит ментов.

— Что же, иди доложи.

— А ты не боишься, что они обойдутся с тобой грубо?

— Это легко проверить.

— Хочу сперва сам с тобой потолковать.

Валдис облизал губы, по-прежнему опираясь большими костлявыми руками о столик.

— Я не желаю больше с тобой разговаривать.

— Но у тебя нет выбора, — заметил я, — а у меня целая куча вопросов. Я хочу знать, например, кто дал тебе записку, которую ты подбросил, мне в «Москве»? Кто тебя нанял, чтобы похитить Верочку Табакову. На кого ты работаешь? И наконец, я хочу знать, где сейчас находится папаша Табаков?

— Поищи кого-нибудь другого — поумнее.

— Кого именно?

— Я не знаю.

Я слабо улыбнулся:

— Крутой ты парень.

— Возможно.

— Я тоже. Уверен, что ты меня знаешь, и наверняка слышал обо мне и раньше. Я тоже крутой парень, Валдис. И ты уже давно мог бы это ощутить.

— Да? Когда начнешь?

— Ты не хочешь быть откровенным?

— Нет, сука.

Улыбка не сходила с моих губ.

— Однако беседовать с тобой становится скучно.

Я переступил с ноги на ногу, уже зная, что сделаю в следующую минуту, и был совершенно спокоен. Это будет не слишком приятно, но не по моей вине. У меня ничего не было под рукой, чтобы связать Пирчюписа, и я не мог рисковать. Валдис на самом деле был очень опасен.

Сохраняя радушное выражение на лице и пребывая в хорошем настроении, я благодарил судьбу за удачу. Но в душе моей не было ни дружелюбия, ни жалости.

Обойдя вокруг стола, я приблизился к Пирчюпису на расстояние вытянутой руки. Пистолет мой очутился на уровне лица противника. Тот смотрел не моргая. Я нанес ему резкий удар стволом пистолета. Пирчюпис упал на стол Я приблизился еще на шаг и ударил Валдиса рукояткой пистолета в солнечное сплетение. Тот тяжело вдохнул и сложился пополам.

Отступив назад и убрав пистолет в карман, я сделал хук правой и хук левой, используя подбородок Пирчюписа как боксерскую грушу. Тот перекатился через стол, упал на пол и врезался в стену.

— Вставай! — приказал я. — Это только начало.

Пирчюпис встал, опираясь о стену. Он сплюнул кровь с несколькими сдавленными ругательствами.

Я ударил его еще и еще. Если бы не стена, Пирчюпис давно упал бы.

— И это так приятно — страдать за другого? — мягко спросил я.

Да, представление было не из приятных, но оно и не должно было быть таким. Простой механический процесс, аналогичный багрению акулы. К тому же я прекрасно знал, как поступил бы Валдис Пирчюпис, поменяйся мы местами. Моя убежденность возросла, когда я увидел все ту же ненависть и злобу в уже помутневших глазах пленника.

— Мы можем продолжать, Валдис, так долго, как ты сам пожелаешь. Я к твоим услугам. Могу провести за этим занятием остаток дня. А в перерыве можно попробовать что-нибудь с горелками и кислотами.

— Ты сукин сын!

— Оставим в покое моих родных и знакомых. Так мы поговорим или продолжим представление?

Я сжал кулак, и впервые за все время Валдис поднял руку, защищая лицо.

— Итак?

— Что ты хочешь знать?

— Так-то лучше.

Достав сигарету и раскурив ее, я намеренно выдохнул дым в лицо Пирчюпису. Если уж мне приходится играть подонка, надо соответствовать роли.

— Ты работаешь на Зиганшина?

— Нет.

— Что же ты делал в его свите прошлой ночью?

— Я только что познакомился с ним. Пытался найти работу в «Фармбиопроме».

— Зачем?

— Жрать всем нужно.

— Мне кажется, что ты любишь питаться инсулином, — заметил я.

— Ты меня неверно вычислил. Я — провизор и хочу найти работу, которую смогу делать.

Слова Валдиса не произвели на меня никакого впечатления.

— Кто дал тебе записку?

— Другой человек.

— Тот же, что нанял тебя для похищения девушки?

— Мы не собирались ее похищать, хотели только слегка припугнуть.

— Но это был тот же тип?

— Да.

— Кто?

— Тот, на кого я работаю.

— Валдис, по-моему, ты не хочешь быть искренним. Я и так уже перевозбудился от ожидания. На кого ты работаешь?

— На одного бизнесмена.

— Его зовут Бурциевич?

Глаза Пирчюписа сверкнули.

— Нет.

Я с размаху двинул его в челюсть — голова того снова ударилась о стену.

— Я же предупредил тебя: я перевозбудился. Кроме того, ты лжешь. Я уверен в этом. Говори, на кого еще ты работаешь, и говори быстро. Иначе я покажу тебе все, на что способен.

Пирчюпис вытер губы тыльной стороной ладони:

— Хорошо, бля-сука. Будь по-твоему. Мы похитили ее папашу. Но если со мной что-нибудь случится, ему конец!

— Ты смотришь слишком много детективных фильмов, кретин. В свой сценарий ты вставил и этот банальный эпизод, — заметил я.

— Расскажи обо всем девчонке, и посмотрим, что она скажет.

Реакция моя была мгновенной.

— К сожалению, не могу. Она в Питере.

— И все-таки расскажи ей.

— Лучше спроси себя: надолго ли тебя хватит, если мы продолжим разговор в прежней тональности?

Пирчюпис молча смотрел перед собой. Я не торопил его. Пусть взвесит все «за» и «против».

— Мы можем заключить сделку? — спросил Пирчюпис.

— Все зависит от условий.

— Дай мне сигарету.:

Я сделал пару шагов назад, залез в карман и вынул сига-рету. Пирчюпис взял ее, но сигарета выскользнула из рук и закатилась под стол. Он что-то пробормотал и полез за ней…

И тут заварилась каша! Он с полминуты ползал в поисках сигареты и вдруг рванулся из-под стола, как спринтер на старте. Массивный стол пополз вверх, пробирки и реторты стали падать, засыпая все вокруг осколками. Пирчюпис же спрятался за поднятый на попа стол и действовал им как дубиной. Мне пришлось отступить. Я увидел, как мой противник скользнул в холл. Я выстрелил, но промазал.

Выругавшись, я обогнул перевернутый стол и бросился вдогонку. Пирчюписа уже не было видно, зато был слышен хруст ломаемого кустарника, через который он продирался. В голове моей лишь мелькнуло: Пирчюпис — ключ от машины — машина — дорога… Уже через секунду я бежал к дому. Еще несколько метров, и я свернул в кусты, пытаясь перехватить беглеца, но обо что-то споткнулся и полетел на землю. Некошеная трава смягчила падение, я перекатился через себя и сел.

Потом я увидел, обо что именно споткнулся. На земле лежало мертвое тело. Еще недавно в нем обитала душа господина Гамлета Папазяна.

12

Душа в нем обитала и в самом деле недавно: руки еще не успели остыть. Похоже, отправили его в мир иной, прервав не слишком добродетельную жизнь с помощью того самого кастета который сейчас лежал в моем кармане. На одежде Папазяна не было крови, на горле отсутствовали следы удушения. Мышиное личико оставалось спокойным, очевидно, он даже не сопротивлялся. Сзади, за правым ухом, череп был проломлен. Видимо, Папазян потреблял не слишком много кальция и его кости были хрупкими. А может быть, Пирчюпис просто недооценил силу своего удара. Я не сомневался, что Папазяна убил именно он. Однако у этого пресловутого Пирчюписа было достаточно времени, чтобы убежать на приличное расстояние, и вопросов ему уже не задашь.

Я произнес вслух еще несколько славянских речевых комбинаций, освященных столетиями.

Встав, я прислушался, и почти сразу до меня донесся звук заработавшего стартера, шорох шин и удаляющийся шум мотора. Продолжать преследование было бессмысленно.

Потом я услышал легкие шаги на тропинке, по которой только что бежал. Инстинктивно я поднял пистолет, с которым никогда не расставался, и спрятался в кустах. Через секунду я увидел Веронику и покинул укрытие.

— Зуб! — воскликнула девушка, задыхаясь от быстрой ходьбы. — С вами все в порядке?

— Все отлично. Я же просил вас оставаться в доме.

— Я помню. Но я смотрела в окно и увидела, как мимо пробежал Валдис. Я подумала, что… что-нибудь случилось с вами… — В этот момент она увидела тело человека с мышиным лицом. Ее глаза расширились, но она продолжила. — Я уверена — мимо дома пробежал Валдис!

— Это он и был, — сказал я. — Он сбежал. Мы с ним беседовали в лаборатории, и только наш сердечный разговор начал клеиться, как вдруг он ни с того ни с сего дал деру. — Я скривил губы. — Я побежал за ним и споткнулся о тело принца датского Гамлета.

Вероника опять взглянула на неподвижное тело в помятой одежде.

— Кажется, он… без сознания? — неуверенно спросила она.

— Немного более чем. Я бы даже сказал, что он скорее мертв, чем жив.

Девушка нервно сглотнула:

— Вы убили его?

— Нет, коротышка был уже готов, когда я споткнулся о него. Кто-то убил его незадолго до этого. Вероятно, он шнырял здесь, когда появился Валдис. Тот решил, что Папазян — наш человек, и стукнул его по голове. Слишком сильно стукнул. Возможно, они были из одной компании… Нет, дело явно становится все интереснее.