Продавщица 4: А с платформы говорят… - Анна Наумова

по-другому. Нет больше необходимости подниматься ни свет ни заря. Тяжелые, бесконечно тянущиеся смены на кассе, разгрузки уже позади, и надеюсь, что навсегда. Теперь я в охотку занимаюсь любимым делом, а, как известно, тот, кто занимается тем, что любит, становится гораздо счастливее. Токсичные и бессмысленные отношения тоже остались в прошлом, и теперь я каждое утро просыпаюсь с любимым человеком…

Кстати, о нем… Повернувшись, я уже хотела было уткнуться носом в любимое костлявое плечо мужа, обнять его и снова крепко уснуть, но моя рука нащупала лишь тоненькую простынь. Опять, что ли, в офис ускакал? Ничего не понимая, я разлепила глаза и уставилась на ковер, висящий на стене… Ну конечно! Никакая это не муха! Меня вырвал из объятий Морфея дребезжащий звук обычного советского будильника! Такой грохот ни один рой мух не способен воспроизвести.

Я — снова школьная учительница Дарья Ивановна, к тому же — незамужняя. Поэтому и просыпаюсь одна… Точнее, теперь я — не совсем учительница — карьера-то в гору пошла! А муж бывшей продавщицы Галочки Георгий остался в другом мире. Как и многие обычные люди, никогда не попадавшие в другие миры, он ездит на работу, стоит в очереди в офисную столовую, греет утром замерзший автомобиль и толкается в пробках…

А у меня на дворе стоит 1975 год, и настоящая Галочка, которой пока никуда не нужно идти, потому что она родилась всего пару месяцев назад, мирно пускает пузыри в своей кроватке и чему-то улыбается во сне. Самого Гоши еще и в проекте нет. Он появится на свет только в начале восьмидесятых. Так что вероятность того, что я, гуляя по Ленинграду, случайно наткнусь на худощавого очкарика, способного пересчитать в уме таблицу Брадиса и решить любую алгоритмическую задачу, равна нулю. Он еще не родился… Поэтому обнять своего застенчивого программиста я смогу только тогда, когда снова вернусь домой… Если вернусь…

Я в задумчивости разглядывала узоры, которые увидела, едва разлепив глаза. Значит, ковер. Тут — ковер, там — ковер. В общем, везде — ковер… На полу — популярный в СССР «диск здоровья». На стене — календарь на 1975 год. На подоконнике — банка с кусочком чайного гриба — Вера вчера отщипнула от щедрот душевных. Типичная обстановка типичной советской квартиры, кстати, даже не отдельной. А это означало, что если я не хочу стоять в очереди в туалет и ванную, надо привыкать к ранним подъемам и не залеживаться в кровати. А посему я усилием воли откинула теплое одеяло и поплелась приводить себя в порядок. Сегодня, как никак, мой первый рабочий день, и должна я выглядеть на все сто! Точнее, на свои тридцать с хвостиком!

Гардероб для завуча Дарьи Ивановны я собрала еще с вечера. Порывшись в своей сумке, я нашла строгое синее платье длины «миди», вполне добротные туфли, хорошие клипсы и две пары хороших колготок. Дефици-и-т! Наверное, «дэ-гэ-эровские», как некогда говорил мой сосед — милый первоклассник Егорка… Как нельзя кстати! На улице уже довольно-таки прохладно, и одеваться надо теплее. Наверно, за этими двумя парами настоящая Дарья Ивановна не один час простояла в очереди…

Что ж, придется беречь эту вещицу, как зеницу ока. Если я правильно помню (все же меня можно считать уже бывалой попаданкой), то цена одной пары женских колготок в СССР составляла около пятнадцати рублей — несколько дней работы скромной школьной учительницы. Потом вроде бы они стали дешевле. Не знаю, сколько теперь платить мне будет щедрое советское государство, но, думаю, вряд ли я смогу себе покупать каждую неделю по новой паре. Так что придется носить колготки очень и очень аккуратно. Если порву — придется аккуратно зашить, и лучше это сделать сразу, пока дыра не поползла дальше.

Помню, во время моего прошлого путешествия в семидесятые мне чуть не пришлось выкинуть почти новую пару легких капроновых колготочек: небольшая дырочка, появившаяся в районе пятки, моментально превратилась в «стрелку» и к середине дня доползла до колена. И это в условиях, когда колготки были постоянным дефицитом. А в случае появления в свободной продаже за ними выстраивались стометровые очереди. И это в семидесятых. А что было на рубеже шестидесятых годов, когда только-только завезли так называемые «чулковые рейтузы» из Чехословакии, и лучше вовсе не знать…

Первые колготки, появившиеся в СССР к вящей радости женского пола, выпускались только одного, телесного, цвета. Однако смекалистые дамы, желающие разнообразить свой гардероб, быстро научились их отбеливать. Способов нашлось много: колготки варили в хлорке, поливали уксусом с содой и солью, красили тушью для черчения «Колибри» и всевозможными лекарствами. К сожалению, часто эти химические эксперименты заканчивались неудачно, и колготки буквально «рассыпались» сразу же после окраски. А еще, пройдясь в окрашенных колготках под дождем, можно было потом запросто прийти домой с иссиня черными «ходулями» и долго смывать в ванной краску с тела.

В народе ходил анекдот:

— Что такое богатая советская женщина?

— Это та, которая надевает под брюки целые колготки.

Хорошо, что тогда запасливая Катерина Михайловна вовремя заметила порчу имущества и помогла мне подклеить «стрелку» лаком. А то пришлось бы снова бегать по городу в поисках обновки. Кстати, слово «колготки» только в семидесятых годах стало писаться через «а» в первом случае. А раньше в словарях вполне можно было встретить написание: «калготки». Дело в том, что на упаковках этого уникального чехословацкого товара стояла надпись «kalhoty», что в переводе с чешского означает «штаны». Однако потом в обиход вошло привычное всем слово «колготки». Через некоторое время в галантерейных отделах появились специальные устройства для поднятия петель, чтобы советские женщины уже с помощью него смогли «надставлять» свои колготки. Надо ли говорить, что такое устройство стало обязательным атрибутом каждого дом: маленькая коробочка с названием «Машинка для поднятия петель на дамских чулках»…

В популярном советском журнале «Работница» публиковались так называемые «полезные советы» по продлению жизни дефицитного товара, например: «Новые колготки нужно на пару часов положить в холодильник» или: «Колготки будут носиться дольше, если их предварительно постирать в мыльной пене». А еще на прилавках магазина можно было найти чудо-препарат, на упаковке которого было написано: «Элегант. Препарат для одновременной стирки и окраски капроновых и эластичных чулок». Да уж, заморачивались так заморачивались! Кажется, я начала понимать свою бабушку, которая мыла посуду старыми колготками и наотрез отказывалась их выбрасывать…

Поверьте, у них есть для этого достаточно веские основания!

Что ж, «колготки» так «колготки». Приведя себя в порядок и уложив волосы (их я накрутила