Потапыч - Антон Чернов

степью, а через час стало понятно, почему: огромная речища плавно выгибалась в низине. Так же, вдоль неё загибалась дорога, и я, наконец, смог оценить «прелесть» зрения на больших расстояниях. Ни зрением, ни прелестью даже не пахло, так что что-то с этим ТОЧНО надо делать.

Сама же дорога оживилась, да и поселения встречались всё чаще и чаще. На мою пешую персону проезжие позыркивали, но с разговорами не приставали. Так и дотопал засветло к обнесённому двухметровой кирпичной стеной и расположенному на берегу реки Гденьска. С километра от города дорога сменилась на мощёную камнем, а на входе — были ворота, снабжённые специальными стражниками. На них я смотрел с понятным интересом: всё же моё будущее связано с работой примерно в этой же области. И вид этих стражников был не средневековый, а я бы сказал — девятнадцатого века. Открытые, отполированные до блеска кирасы, сапоги под колено, но не кавалерийские. А главное — оружие: этакие пики, стоящие в пирамиде, с небольшим крюком-топором. Сабли у пояса в компании с здоровенным тесаком типа мачете, ну и пистолеты. Однозарядные, судя по виденному — переломные, но опять же — не средние века, точно. Попробовал я понять, что и как «чувством магии» — толком понял, что что-то огненное. Видимо, на взрывном расширении пара работают, что учитывая расширение магией — выглядит даже логично.

— Привратная стража Гденьска, милость корифея на вас, — озвучил один из стражников, на округлом шлеме которого было самые расфуфыренные перья — а значит, главный.

— Угу, — буркнул я.

— Назовитесь, предъявите подорожную, — подождав полминуты, нахмурившись выдал стражник.

— Видом Михолап Потапович, — ответил я. — Подорожной не имею, как и не вижу нужды в подобном.

— Указом Корифея все прохожие благородного сословия, входящие в города под его дланью, должны иметь подорожную, в которой указан путь следования, почтенный видом. В противном случае мы не сможем допустить вас в Гденьск!

Р-р-развели бюр-р-рократии, начал потихоньку звереть я. Впрочем, вариант рвать в клочья стражу, как очень хотелось, был не слишком разумным. Да и любое государство начинается с «прикрепления к земле», невзирая ни на какие «свободы передвижения». Находят способы «косвенно», делая жизнь без «прикрепления» невыносимой. Как, впрочем, и тут… хотя…

— У меня личное приглашение Корифея в столицу, — сделав надменную морду закопошился я в поясной сумке.

— Это… — растерянно протянул главстраж, переглянулся с растерянными подчинёнными, даже поднял руку к затылку, видимо почесать, но наткнулся на шлем. — Не знаю, почтенный…

— А ты подумай. Если указ Корифея велит что-то там иметь… Кстати, а кто выдаёт эти подорожные, любопытно. Так вот, Корифей приказал иметь подорожные. Но у меня — приглашение от него самого. И что важнее?

— Э-м-м-м… Явите, почтенный?

— Смотри, — развернул я свиток, не выпуская, впрочем, из рук.

— Его собственноручная подпись, — аж подтянулся стражник, как и его подчинённые. — Не смеем препятствовать, почтенный! Въездную пошлину платить не надо, запишем, как служивого Корифейства, — дополнил он.

Я бегло прикинул, не будет ли мне от «служащего» ничего хренового. Но, в общем-то, я на эту должность и претендую, с определённой точки зрения. Так что я просто кивнул, а вот насчёт мзды… Наверное, всё же дам, но за информацию. Возможно, ответит и без «смазки», но со смазкой заходит лучше, проверенный факт. Выудил среднюю, серебряную монетку, подкинул — ну, если маловато, то и поймать на лету можно. Не понадобилось: стражник монету трансгрессировал, испарил или ещё что сделал — вот вращалась в воздухе, а вот её уже нет.

— Чем могу быть полезен почтенному видому? — уставился он на меня преданным взглядом.

— Я в Гденьске ни разу не был. А мне нужны ряд лавок. Также бы мне хотелось посетить храмовую библиотеку, снять жильё на несколько дней.

— Понял, господин. Шрын, сопроводи почтенного видома Потапыча, ответь на его вопросы, поспособствуй, ежели нужда будет, — обратился он к подчинённому. — Купра же не пожелаете, ваше почтенство?

— Пожалуй… нет, не пожалею, — заключил я, на что стражник, детина лет тридцати с раскидистыми усами, аж заподпрыгал радостно.

Что-то я ни хрена не понимаю, помимо всего прочего, местного ценообразования. В трактире с меня стрясли серебруху, за пожрать и поспать с бадьёй. И, то ли развели как щегла, то ли именно трактир, гостиница вне селения на тракте — чертовски дорогое место. Ну просто не стали бы ради мелочи местные стражи подпрыгивать, это точно. Ну, впрочем, «объём услуг», озвученный старшим стражем, меня более чем устраивает. Так что буду пользовать своего провожатого в хвост и в гриву, широко улыбнулся я. Этот Шрын аж побледнел слегка, но встряхнулся и обратился ко мне:

— Куда вам угодно с начала, ваше почтенство?

— Для начала — в гостиницу, поприличнее и не слишком дорогую.

— Сей миг…

— И на вопросы отвечай, пока ведёшь, — уточнил я.

— Как вам угодно.

И потопал я за стражем, оглядываясь и задавая всякие вопросы. Вообще, город был практически полностью каменный, в качестве украшений использовалась резьба и металлические барельефы. Довольно симпатичная архитектура, этакая «пузатая готика», по-другому и не называлось. Дома от двух до трёх этажей, с округлыми островерхими башенками, в ряде случаев явно декоративными. Но главное — стекло. Стела было довольно много, окна — не бойницы по штуке на стену. Ну и про мостовую можно не говорить.

При этом, с опасением внюхивающийся я был приятно удивлён: я ожидал того, что мне мордас рукавом от смрада придётся прикрывать, но нет. Попахивало, конечно, всякой дрянью, но не слишком сильно, для человека обычного может и вовсе незаметно. Да и приятные запахи были — печева, готовки. Как-то странно выходит, решил я уточнить у провожатого.

— Уже пять зим, почтенный видом, по указу градоначальника Милована Батьича, лошадей, кроме конюшен, в Гденьск пускать не велено. И ездить не можно: только огнеборцы, стражи да служки особых поручений, все по делу, — выдал он.

— И все пешком?

— Зачем пешком? — удивился страж. —