Защитники для особенной - Tommy Glub

в носу, но ничего не вытираю, не дёргаюсь даже, чтобы они не поняли, как сильно я боюсь.

— Это…

— Это одна из современных интересных игрушек, которой можно убить, — усмехаюсь. — Я бегу от вас не один год и знаю все ваши приёмы. Или вы покидаете мою квартиру, или я вас убью. Всё просто, — уверенно произношу я. И правда, мы всегда готовы к любому нападению. Тем более, в моей квартире, на моей территории. Это даже глупо — приходить сюда, уверенные, что я ничего не сделаю. И не буду готова.

— Ева, убери пистолет, — это говорит… Алекс. Серьёзно! Он выставляет руку и хмурится. Делает шаг ко мне.

— Кто это такие?!

— Ева, опусти пистолет, — повторяет охотник, делая ещё один шаг. — Если ты убьёшь одного из моих братьев, я никогда тебе этого не прощу, — уверенно хмурится мужчина, на что я поднимаю брови и ахаю даже.

— Ч-что? — я аж немного охрипла. Одного из незнакомцев я прекрасно узнаю. Мы не раз уже встречались, но именно он в тот злосчастный день вытащил меня из нашего дома, оставляя там моих убитых родных. Рука с пистолетом дрогнула. Я хоть и не помню его лицо, но хриплый голос — вполне.

— Ты прекрасно всё расслышала, Ева, — добавляет уверенно Киприан. Я перевожу пистолет на него. Чтобы они хоть немного перестали так бестрашно меня предавать. Чтобы хотя бы на словах стали снова моими любимыми.

— Что вы несёте?

— Думала, между охотником и такой, как ты, может что-то быть? — тот самый хриплый голос нагло насмехается надо мной. Видит, что у меня слёзы текут ручьём. Видит, что каждое их чёртовое слово ранит меня. И словно специально измывается дальше. Ему так приятно видеть мою боль?

— Алекс… — я перевожу взгляд на охотника. — Это не правда. Это ведь всё неправда… Скажи, что вы не с ними, — я всхлипываю. Мужчина подходит ко мне, выбивает из руки пистолет и ловит моё лицо ладонями. Наклоняет голову в сторону, осматривая меня каким-то неживым, стеклянным взглядом. Гладит большими пальцами по щекам, скулам и губам.

— Не стоило убивать так много охотников, Ева, — говорит не своим, ненастоящим голосом, который будоражит всё моё сознание. Я всхлипываю и снова морщу нос.

— Но… Но Алекс, ведь… Ведь я должна как-то выжить. Я защищаюсь.

Оправдываясь сейчас перед ним я чувствую страшное унижение и практически адскую боль внутри. В его руках я практически таю, я не могу ему сопротивляться.

Киприан оказывается рядом так быстро, что я вздрагиваю от неожиданности. Он ловит мою руку, прижимает к ладони свой камень и зажимает мои пальцы, чтобы я моментально вздрогнула и выдохнула от ослепляющей боли, которая пронзает всё моё тело. Я на миг слепну, падаю на колени, ибо меня никто не удерживает.

— Не трогайте Нату. Не троньте её, — шепчу, опираясь о пол одной рукой. Вторая моя ладонь всё ещё в сильных ладонях Кипа. Камень выпивает мои силы, бессовестно и не желая делиться силами со мной, как предыдущий Бесконечный, который принадлежал Киприану. Он только берёт, только забирает. Оставляя лишь тупую боль. Пустоту. Отчаянье.

— Она нам и не нужна, — слышу на ухо голос Киприана.

— Зачем? — я вздрогнула, чувствуя, что ещё немного и я просто потеряю сознание. Но держусь, мне нужно быть в сознании, чтобы убедиться в том, что они мне действительно врали. Оба. — Зачем вы так? — из последних сил шепчу я, не веря в то, что всё это реальность. Не понимая, за что они со мной так поступают. Не понимая, что будет дальше. Есть ли у меня шанс спастись?

— Ничего страшного не произошло, Ева, — холод стальных серых глаз так прошибает тело, что я стону от нового прилива боли и слабости.

— Да, — выходит тихо и как-то болезненно. — Вы всего лишь поиграли с моими чувствами. Тронете хоть пальцем Нату, — я из последних сил хватаю мужчину за руку и дёргаю со всей дури. Так, чтобы он немного наклонился. — И, клянусь, вы оба будете молить о смерти, — яростно шиплю Киприану в лицо.

— Пока что, маленькая путешественница, — он нагло хмыкает и гладит костяшками мою скулу. — Твоя жизнь зависит от нас. Не советую тебе угрожать, — не верю… Это мой Киприан? Мой любимый, который обещал… Господи…

— Гори в аду, — ненавистно выплюнула.

И вырубилась.

Кажется, что мне просто не хватило сил. Меня подкосила боль, это подлое предательство от моих любимых мужчин и ненависть, ярость и гнев в их глазах и внутри меня. Словно закончился вокруг воздух и теперь мне тяжело дышать. Точнее, почти невозможно дышать.

Прихожу в себя через какое-то определённое время. Слышу, что рядом кто-то определяет время прыжка, пока я сижу на земле или на полу, полностью связанная и с закрытыми глазами и ртом. Двигаться и не пытаюсь, всё тело даже от простого дыхания прошибает болью. Я не понимаю — это физическая или моральная боль. Я ничего не чувствую, но одновременно с этим задыхаюсь от ненависти. Я слышу голоса Киприана и Александра, они очень даже легко выделяются на фоне остальных. Словно чёртов триггер.

Вспышка.

Я не выдерживаю и мычу, кожу обжигает болью, а прыжок во времени оказывается одним из самых неприятных. И не просто неприятный. Он болезненный и такой, словно я прямиком в ад попадаю. Я падаю на пол, не особо понимая что происходит и куда они меня забросили. Чувствую неприятный запах, смешанный аромат цветов, воска и немного залежавшейся ткани, а так же чего-то съестного. От этого только сильнее крутится вокруг голова и всё ещё полыхает огнём всё моё тело. Словно кожу сжигают заживо. Словно я в аду и горю в непрекращающемся бесконечном огне.

У меня нет сил даже быть в сознании. Но почему-то отключиться тоже не могу. Я балансирую в этом странном состоянии, а время, кажется, растягивается и идёт совсем иначе, словно его замедлили.

Но на самом деле это просто от боли. Оттого, что я каждую секунду чувствую, будто сейчас умру от болевого шока. Но теперь я даже не кричу. У меня нет сил даже на это

Молча горю в аду, постепенно превращая свою безусловную любовь в обугленный камень.

Словно сквозь вату слышу какие-то разговоры. Тело онемело и я совсем ничего не ощущаю. Потому мне стоит диких усилий, чтобы напрячь слух и услышать:

— …Ваша задача выполнена на успешно, — голос женский. Радостный, хоть и я могу ошибаться, ведь не могу адекватно соображать. Меня тошнит и хочется приложиться телом к огромному куску льда, чтобы стало немного легче.. — Хоть