Тератолог - Эдвард Ли

— Вы сейчас думаете, что либо я очень уверен в своих способностях самозащиты, — начал Майклз, — либо я слишком глуп. Я снимаю эту смирительную рубашку и предоставляю полную свободу перемещения по дому. А когда найдете своего друга Уэстмора, пожалуйста, оповестите его о текущей ситуации.

Ремни рубахи ослабли. Брайант, будучи весьма крупным мужчиной, стряхнул с себя узы, встал и повернулся, готовый уничтожить Майклза на месте.

— Вот почему вы и пальцем меня не тронете, — с этими словами англичанин протянул Брайанту пачку фотографий. Брайант стал перебирать их. С каждым снимком ему становилось все хуже и хуже. Все мои родственники, — осознал он. На снимках, сделанных, похоже, тайно, из машины, были запечатлены его родители, дядя Элли и тетя Амелия, его сестра, племянник и племянница.

— Теперь вы понимаете, мистер Брайант. Если откажетесь от сотрудничества, либо если я не выйду из этой комнаты через несколько минут, все ваши близкие будут мертвы. Они умрут медленной и мучительной смертью. Для этого мы привезем их сюда. И заставим вас смотреть.

У Брайанта поникли плечи. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким раздавленным.

— И вы упускаете из виду лучшую часть. Рассматривайте наш с вами новый союз как привилегию, приключение, а не как заточение. Если вам повезет, возможно, Фэррингтон достигнет своей цели.

Ухмылка Майклза, казалось, парила в резком свете ламп.

— У вас может появиться шанс встретить Бога.

Брайант снова сел.

— Вы сумасшедший.

— Нет. Не я. А Фэррингтон.

9

Позднее.

Ужас усиливался по нарастающей. Научная работа Брайанта заключалась в наблюдении за происходящим. Вот о чем мне придется писать, — подумал он. Попытки сосредоточиться, быть объективным, оказались тщетными.

— Как? Как они могут заниматься сексом с этими уродцами?

Майклз широко улыбнулся.

— Медикаменты, мистер Брайант. Самый мощный афродизиак из когда-либо производившихся. Он называется «Метопронил», его разрабатывает фармацевтическая компания, принадлежащая сейчас мистеру Фэррингтону. Он усиливает активность лимбической системы головного мозга. В частности, активность миндалины — центра ярости или висцерального мозга — которая также контролирует сексуальные импульсы. Препарат резко повышает уровень серотонина, вызывая мощное половое влечение. Фактически изменяет нормальную деятельность мозга, превращая человека в серийного насильника. На самом деле, он был разработан путем изучения мозговой активности насильников, сексуальных убийц и других половых извращенцев.

— Какая же это мерзость. А все те грузовики, снующие туда-сюда. Это они подвозят новый материал?

— Некоторые из них. А некоторые привозят новых гостей. Хотите посмотреть остальную часть дома?

Майклз пересек комнату и направился к двери в дальнем конце коридора. У Брайанта не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Он не хотел больше ни секунды проводить в этой комнате.

— Там находятся гостевые апартаменты. Там вы размещаем вновь прибывших, пока они не научатся сотрудничать.

Пройдя по коридору с запертыми дверями с обеих сторон, они вошли в небольшое помещение, похожее на будку охраны крупного казино. Всю стену занимали видеомониторы и двд-рекордеры, документировавшие каждый толчок и стон. Майклз сел перед мониторами и взялся за крошечный красный джойстик, управлявший каждой камерой. Самый крупный экран демонстрировал маленького, бритоголового азиата, сидевшего голым в позе лотоса. Глаза у него были закрыты, и казалось, что он находится в глубокой медитации. Вот только лицо у него было далеко не безмятежным.

Челюсти у него сжимались и разжимались, а по лицу стекали струйки пота. Между скрещенных ног отчетливо просматривался эрегированный член. Очевидно, мужчине был введен «Метопронил», но он сопротивлялся его действию. Эти усилия, казалось, лишали его последних остатков энергии. Брайант видел, как мужчина дрожит, словно пораженный лихорадкой. Напротив него лежала женщина, чьи конечности были скручены словно картофельные спиральки фри. Она тоже была обнаженная, и глаза у нее светились желанием. Они оба, молча, сидели в маленькой комнате, сходящие с ума от похоти.

— Это Сато Масааки. Монах, дзен-буддист и основатель Храма Просветления, с последователями по всему миру. Количества «Метопронила» в его венах хватило бы, чтобы устроить оргию в Мормонском храме. Скоро он сломается.

— Как давно он в таком состоянии?

— Мистер Масааки находится у нас чуть больше трех недель.

— Запертый в этой комнате? С этой уродкой? Накачанный афродизиаками? Боже мой.

— Да, бедная Шэрон, несомненно, страдает больше, чем он. Она не обладает такой силой воли, как у него. А гипо-остеопороз, который скрутил ее конечности, лишил ее возможности к самоудовлетворению.

— Хотите сказать, вы ее тоже накачали?

— Само собой. Если страдать придется только ему, будет уже не так весело. Но теперь его упрямство заставляет страдать кого-то еще. Она не может говорить, но он может слышать ее стоны и всхлипы. Он понимает, насколько тяжело ей справляться с действием медикамента, поскольку сам страдает, пытаясь сопротивляться. Это в сто раз хуже, чем героиновая ломка. Размножение является одной из самых главных биологических потребностей. Каждая клетка вашего тела обладает желанием размножаться. Сопротивляясь действию медикамента, он борется с каждым фибром своего естества, как и она. И, будучи буддистом, он не имеет другого выбора, кроме как сопереживать ей. По его мнению, они с ней являются одним целым, как и со всем сущим в этом мире. Он воспринимает ее боль как свою, отчего его страдания усиливаются вдвое.

— Но почему? Почему вы делаете все это? — спросил Брайант, недоверчиво уставившись на мониторы. Даже в своих самых дичайших кошмарах он не видел ничего более садистского.

— Как мистер Фэррингтон уже сказал. Чтобы разозлить одно всеблагое, очень тщеславное и ревнивое божество. Взбесить его настолько, чтобы оно проявило себя.

— Но это же безумие! Этого никогда не произойдет.

— Возможно. Но мы хотя бы сломаем этого монаха. Это самый благочестивый человек, с которым нам довелось столкнуться. Все остальные прятали в своем сердце грех и тайные желания, которые медикамент смог вытащить на поверхность. Но только не он. Он чист сердцем и душой как наметенный снег. Если мы заставим его трахать эту уродку, пока она не станет звать на помощь Иисуса, Будду, или кого-то еще, это будет наше величайшее достижение. А здесь у нас почтенный Фаррад.