Путешествие наших генов - Краузе Йоханнес

Четыре тысячи восемьсот лет назад люди пришли в Европу в огромном, еще невиданном до той поры количестве, но уже не в первый раз. На западном берегу Черного моря находятся генетические свидетельства по крайней мере отдельных контактов степных жителей с людьми из Восточной Европы, которые случились задолго до великой иммиграции. Мы знаем это по ДНК-анализам людей, которые во времена неолита жили в районе нынешней Варны, в Болгарии. Варна была одной из богатейших культур того времени. В этом регионе были найдены золотые предметы старше 6200 лет, использовавшиеся при погребении задолго до того, как подобные артефакты стали появляться в гробницах египетских фараонов.

Генетически представители культуры Варна, как и большинство европейцев, были потомками иммигрировавших анатолийцев. Но нам известен как минимум один человек, живший в Варне 6200 лет назад и носивший в себе степную ДНК. Так что люди из Варны должны были иметь к этому времени по крайней мере спорадические контакты со степными жителями. И их культура пала одной из первых в Европе. Поселения в области современной Болгарии исчезли к концу четвертого тысячелетия до нашей эры — в точности как и анатолийская ДНК, которой еще предстояло всплыть пару столетий спустя. Немногим позже та же история повторилась во всей Европе.

Это, впрочем, не значит, что иммигранты с востока вдруг распространились по Европе, а все, кто там жил, тут же исчезли. Скорее, они могли углубиться в частично безлюдные области. Не стоит забывать, что в Центральной Европе не найти скелетов людей, живших 5500–5000 лет назад. Редкие образцы ДНК, которые есть у нас от той поры, несут в себе гены людей эпохи неолита из Анатолии. А от периода, который начался 5000 и закончился 4800 лет назад, нам и вовсе не досталось никаких надежных ДНК и никаких объектов из Центральной Европы, будто все это кануло в какую-то черную дыру. Определенно, 4800 лет назад степные иммигранты пришли в опустевшие земли. Что послужило толчком к их резкому вторжению? До сих пор на эту тему ходят одни только спекуляции. Чтобы привести к такому же генетическому перелому, сегодня в Европу должны были бы прийти 10 миллиардов человек. Это говорит об экстремальном падении численности населения перед большой иммиграцией, иначе такое грубое вторжение было бы невозможным.

С моей точки зрения, многое указывает на масштабную эпидемию, которая оставила в живых лишь немногих. Древнейшие из исследованных геномов чумы относятся как раз к этому времени. Они находились в останках представителей ямной культуры в степи и распространились оттуда в Европу по тому же пути, что и степная ДНК. Естественно, и военные конфликты между степными кочевниками и земледельцами вполне вероятны, ведь пастухи-скотоводы из степи хотели подыскать себе новые земли. Но и при таком сценарии перед вторжением с востока население Центральной Европы должно было вдруг сильно сократиться. Иначе для периода, имевшего место 5000 лет назад, нашлись бы свидетельства об убитых людях с неолитической ДНК — их тела обнаружились бы в местах массовых захоронений и на полях, где велись бои. Но подобных находок не обнаружено. Археологических свидетельств той поры вообще не существует.

Такие пробелы могли бы быть обусловлены стилем жизни иммигрантов. Если они из поколения в поколение тщательно поддерживали свое кочевничество (а в пользу этого говорит в первую очередь ландшафт Восточной Европы, близкий к степному), то не строили зданий, которые позднее могли бы раскопать археологи. Практически единственными строениями за все эти 150 темных лет оказываются курганы, сильно напоминающие курганы ямной культуры. То, что частота таких захоронений в Центральной Германии отчетливо снижается, а дальше к западу они уже и вовсе не встречаются, говорит в пользу этой гипотезы. Чем дальше продвигались скотоводы по холмистой Центральной Европе, тем меньше у них было оснований оставаться со своими стадами во все более неподходящих условиях. К тому же в гористой местности курганы выглядят совсем не так впечатляюще, как в плоской степи. Это тоже могло быть аргументом против ресурсозатратных строительных работ.

В течение одного столетия иммигранты добрались до региона Средней Эльбы-Зале, а еще два столетия спустя, как мы можем заключить по анализам ДНК, пришли на землю сегодняшней Великобритании. Иммиграционный напор при этом нисколько не ослаб — напротив, нигде генетический перелом еще не был настолько отчетливым, как по ту сторону Ла-Манша. Если на территории современной Германии генетическая структура изменилась на 70 %, то в Великобритании — по меньшей мере на 90 %. Степные иммигранты здесь потеснили строителей Стоунхенджа, но продолжили использовать это культовое сооружение и даже расширили его. Иберийского полуострова, самой отдаленной точки континента, новоприбывшие степняки достигли лишь 500 лет спустя. К тому моменту их силы были куда слабее, чем во время их распространения по остальным частям Европы. Еще в ледниковый период, невзирая на Пиренейский барьер, создавались предпосылки к тому, что особую роль в генетической истории Европы будет играть Испания. Нынешние испанцы, равно как и сардинцы, греки и албанцы, принадлежат к числу европейцев с наименьшим числом степных генов. В целом этот компонент преобладает сегодня на севере Европы. ДНК земледельцев доминирует на территории от Испании, юга Франции и Италии до Южных Балкан. Если степные жители предпочитали плоскую землю, то для них очевидный путь шел на запад, через нынешнюю Польшу и Германию в направлении Северной Франции и Великобритании. А около 4200 лет тому назад пришел черед обратного движения. Теперь степные гены направлялись не на запад, а, обогащенные ДНК земледельцев, на восток. Поэтому люди вплоть до Центральной России и даже в Алтайских горах сегодня имеют те же генетические компоненты, берущие начало в Анатолии, что и люди из Западной Европы.

Степные гены распространялись со скоростью, которой в предыдущие иммиграции и близко не было. Помимо прочего, изменение темпа обеспечивалось революционным средством передвижения — лошадью. С ее помощью степные жители не только преумножили свою скорость, но и стали исключительно эффективными воинами. Наряду с лошадью они стали использовать и новое оружие, перешли от длинных луков к коротким: их мощность была явно больше, а размер позволял стрелять прямо на скаку. Смертельная комбинация «быстрая лошадь плюс огнестрельное оружие в виде лука и горящих стрел» в то время еще не существовала. Жители Центральной Европы в среднем были выше иммигрантов на голову и к тому же вели себя более воинственно. Но иммигранты имели при себе боевые топоры. Бесчисленные археологические находки рассказывают о жестоких столкновениях между старожилами-крестьянами и новоприбывшими. На начальном этапе иммиграции топор, вероятно, играл выдающуюся роль: в Центральной Европе он стал постоянным атрибутом захоронений, тогда как дальше к западу и югу главным оружием, похоже, были лук и стрелы. Еще в XIX веке в немецкоязычном мире, а также в Скандинавии и Великобритании стало устойчивым обозначение «культура боевых топоров». Позднее, благодаря пропаганде, оно было заимствовано национал-социалистами и превратилось в пример давнего немецкого военного превосходства. По понятным причинам после Второй мировой войны они внедрили другие обозначения.

Сегодня говорят уже не о культуре боевых топоров, а о культуре шнуровой керамики. Свое название она получила благодаря типичным шнуровым орнаментам на керамических сосудах определенного времени. На западе континента в то же время доминировала культура колоколовидных кубков: сосуды в форме колоколов обнаруживали в том числе в Великобритании, Франции, на Иберийском полуострове, в Центральной и Южной Германии. Согласно традиционным археологическим постулатам, феномен колоколовидных кубков распространился от сегодняшней Португалии на севере до Великобритании параллельно со шнуровой керамикой и независимо от нее. Однако новые генетические находки этой теории противоречат. В 2018 году в ходе одного крупного исследования, участие в котором принимал и наш Институт, были расшифрованы геномы примерно из 400 скелетов обоих культурных пространств до и после степной иммиграции. Оказалось, что культура колоколовидных кубков установилась в Великобритании лишь после того, как старые жители этих земель были почти полностью вытеснены людьми со степной ДНК. К тому же времени, как показывают погребальные артефакты, по всему Иберийскому полуострову распространилась культура колоколовидных кубков. Здесь, впрочем, обошлось без заметных миграционных движений. В Великобританию колоколовидные кубки пришли вместе с иммигрантами, а в других местах они как культура переходили от человека к человеку.