Символ «мертвая голова» - Сергей Неподкосов

Наряду с хранением костных останков в натуральном виде в этот период практиковался и такой вид погребений, как мумифицирование. Корни этого древнего погребального обычая прослеживаются во многих первобытных культурах, но особенное распространение он получил в Древнем Егинте[8].

С некоторыми изменениями погребальная традиция продолжила свое существование и в католичестве. В начале XVII в. группа капуцинов в Комизо, Сицилия, расставляла умерших братьев в специальных нишах вдоль стен часовни, прилегающей к их церкви. Обтянутые кожей кости, особенно черепа, были добавлены для усиления наглядного эффекта восприятия смерти. По сути, это было техническим нарушением порядка захоронений, который предписывал, что «мертвые не должны быть похороненными в наших местах, если кто не настолько беден, что даже не имеет кого-то, чтобы похоронить его»{237}. Исключения были сделаны только для благотворителей монастыря, мумии которых выставлялись вместе с монахами. Подобная группа мумифицированных останков также присутствует в капуцинском монастыре в Сиракузах. Но эти коллекции меркнут в сравнении с катакомбами в Палермо. Община капуцинов устроилась здесь в 1534 году, спустя тридцать лет началось строительство монастыря — монахи должны были подготовить новое место для захоронений, но к концу века решили, что необходимо откапывать останки братьев, чтобы перенести их в монастырь. К их удивлению, многие тела оказались практически нетленными. Они сохранились благодаря естественному процессу обезвоживания, вызванного особым составом местной почвы. Первоначально останки были размещены в закрытых гробах вокруг центрального изображения Мадонны, но поскольку многие из них были практически в нетленном состоянии, в итоге было решено мумифицировать их{238}. Первой мумией стало тело брата Сильвестра из Губбио, умершего в конце 1599 года.

Как и в Комизо, исключение было сделано для важных персон и щедрых благотворителей, мумии которых были выставлены здесь, в том числе Айалы, сына короля Туниса, который был обращен в католицизм с новым именем Филипп Австрийский и умер в Палермо в 1622 году. В отличие от Комизо, где число благотворителей было сравнительно невелико, здесь исключение в конечном счете стало правилом: мумий мирян стало гораздо больше, чем монашеских.

Это было связано с тем, что склеп стал своеобразной кустарной мастерской палермской обители, которая зарабатывала деньги путем мумификации трупов и продажи ниш для умерших. При этом покупатель мог самостоятельно попробовать соответствие ниши форме его тела. Иногда путем добровольного покаяния они даже приучали себя к многочасовому стоянию в этих нишах{239}.

Согласно свидетельству капитана Сазерленда от 1813 года, монахи угрожали снять мумии из ниш, если родственники покойного не платили ежегодный налог на восковую свечу{240}. Знаменитый французский писатель Ги де Мопассан, посетивший монастырь в Палермо в 1880-х годах, также подтверждал, что родственники должны были платить обители данную подать{241}. Кроме этого, они ежегодно были обязаны менять на своих усопших одежду.

Практика погребений в палермской обители была прекращена в 1882 году. Исключения были сделаны лишь в отношении несколько усопших, в том числе вице-консула США Джованни Патернити и двухлетней «спящей красавицы» Розалии Ломбардо, нетленные тела которых являются достопримечательностями современного музея, в котором выставлены на обозрение около восьми тысяч мумифицированных тел.

Капуцины распространяли технику мумифицирования параллельно с процессом распространения своих общин. В 1651 году в монастыре чешского Брно также появился соответствующий склеп. Музеи мумий встречаются и в других странах, например в Испании, Португалии, Мексике.

С капуцинов брали пример и другие, например женская община Сепольт Вив францисканского ордена. Монахини спали в гробах, столовая обители была украшена черепами и скрещенными костями. Традиционнос приветствие сестер звучало так: «Помни, сестра, что все мы должны умереть». Они проводили свои дни в постоянном размышлении о смерти. Монастырь был разрушен в XIX в.{242}

Монашеский орден траппистов также выбрал фразу memento mori в качестве девиза, которую монахи произносили и скандировали много раз в течение дня. В обязанности каждого из братьев входило выкапывание небольшой части собственной могилы, чтобы никогда не забывать о бренности своего существования и мимолетности жизни{243}.

Согласно свидетельству биографа эпохи Ренессанса Джорджо Вазари, еще в 1511 году художник Пьеро ди Козимо разработал «ужасный и удивительный» «Поезд Смерти»: шествие с окрашенными черепами и скрещенными костями, нарисованными черными буйволами. Фигура смерти стоит на поезде в окружении могил; они отворились, и из них выпущены фигуры, одетые, как скелеты, и скандирующие: «боль, и слезы, и покаяние». За поездом следуют жертвы смерти верхом на костлявой лошади, со скелетами лакеев, несущих штандарты с черепами и скрещенными костями{244}. Вазари не уточнил, для кого мастер изобразил столь жуткое зрелище, но, безусловно, для братств, посвящавших свою деятельность погребению погибших, например Орационе э Морте и Сакконе Росси, имевших собственные оссуарии. Отметим, что согласно христианскому учению похоронить умершего в бедности и убожестве — одно из семи дел милосердия.

Сакконе Росси получило свое название по красным туникам, которые носили братья, организовавшие похороны для невостребованных покойников, с особым акцентом на утонувших в Тибре. Братство вело свою деятельность с 1600-х годов, ею штаб-квартира располагалась в Пьяцца Сан-Бартоломео на острове Тибертина. В их склепе черепа и скрещенные кости были размещены в нишах. Во время ночных шествий, проводившихся в канун Дня Мертвых, в реку бросался венок как дань уважения к жизни, что была потеряна там{245}.

Братство Орационе э Морте было значительно более известным и многочисленным, ему же принадлежала самая большая в Европе костница{246}. Оно было основано в 1538 году с целью собирать тела неопознанных покойников на римских улицах (жертв разбойников, умерших бродяг, утопленников), предоставляя им погребение согласно католическим обрядам и с молитвой к Богоматери, как ходатаице за их души. В 1560 году братство получило участок земли для строительства церкви Девы Марии, которое возглавил Фердинанд Фуги. Двери и фасад костела были декорированы крылатыми черепами. Над центральным входом сооружена клепсида — античный символ смерти. В период с середины XVI до конца XIX века здесь были собраны останки примерно 8000 человек.

Серия катакомб была прикреплена к склепу, обеспечивая пространство для человеческих захоронений. Коридоры были освещены канделябрами из костей, скелеты в одеждах поставлены на страже, держа косы. Немецкий историк Фердинанд Грегоровиус, который посетил катакомбы в середине XIX в., сообщил, что другие скелеты держали плакаты с комментариями о тщетности жизни. В отдельных помещениях содержались останки детей{247}.

Популярность костницы в значительной степени объясняется тем, что она была доступна для широкой общественности, в отличие от большинства церквей и монашеских обителей. Члены братства, одетые в черные плащи, открывали свои склепы для всех желающих по большим праздникам, особенно много народу собиралось в День Всех Душ. Кроме того, члены братства участвовали в постановке драматических спектаклей на тему смерти и покаяния, используя черепа и кости из своих галерей в качестве реквизита. Например, в 1801 году была представлена аллегория про Адама и Еву. Актеры стояли на горе, увенчанной древом Жизни, вокруг основания которой были размещены скелеты, чтобы напомнить зрителям о первородном грехе, принесшем смерть для человечества. В следующем году братья представили еще более экстравагантную постановку на тему чистилища: оно было представлено гигантским холмом из костных останков, полностью окруженном факелами{248}.

Некоторые из этих братств, наподобие капуцинов, занимались мумификацией тел. В XVII в. члены братства в Ориа, Италия, были сохранены посредством обезвоживания и помещены в нишах в склепе под городским собором, где девять из них сохранены до сих пор. Крупнейшее из сохранившихся собраний мумий хранится в братстве Буона Морте в Урбании, Италия. Мумии размещены вдоль стен их часовни, которая получила характерное название Чиеса дей Морте (церковь Мертвых). Винченцо Пиччини, один из главных инициаторов возрождения техники мумифицирования тел с использованием художественных красок, был и сам увековечен подобным образом после его смерти в 1834 году. Мумию нарядили в черный плащ с нанесенным знаком серебряного черепа со скрещенными костями и поставили в центре часовни{249}.