Смерть пилигрима - Керен Певзнер

— Очень приятно, — равнодушно сказал Валентин (Видимо, обольщение Анжелики не входило в его планы. Знал бы он, кто она такая). — Можно, я закурю?

Что поделать, я ненавижу запах табака. Это мне причиняет неимоверные страдания. А так как характер у меня далеко не ангельский, я отважно бросаюсь на любого, кто смеет еще в нашей стране курить в закрытых помещениях. Денис не курит, мой бывший муж не курил тоже, поэтому просьбу закурить в своем доме я воспринимаю как наглое изнасилование моих органов обоняния. Если нельзя насиловать одни органы человеческого тела, то почему можно другие? Поэтому я спокойно ответила: «Нет». Валентин не ожидал такой реакции, он уже вытаскивал сигарету, но мне было абсолютно наплевать на его чувства, тем более, что он напросился ко мне сам и моя задача была немного вывести его из себя, чтобы он раскрыл свои истинные намерения.

— Ну что ж, — с деланной улыбкой он спрятал сигарету, — можно я посмотрю ногу?

— Ты же доктор, Валентин и знаешь, что ноге нужен покой. Оставь. Лучше поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем? — спросил он.

— Ну не о работе же, в самом деле, — капризно заметила я.

— Ну почему не о работе? — возразил Валентин и посмотрел на Анжелику, словно ища у нее поддержки. Анжелика упорно молчала. — Мне очень нравится археология, и я бы хотел узнать побольше от людей, непосредственно занятых этой наукой.

— А что именно тебя интересует в археологии?

— Все! — убежденно сказал он. — Открытие новых цивилизаций, памятников старины, клады…

— Клады? — удивилась я. — Но поиск кладов — задача совсем не археологов, а авантюристов.

— Золото, лежащее в земле, всегда под оберегом, — вдруг внесла свою лепту Анжелика, — и горе тому, кто нарушит заклятье!

— Можно согласиться с вашими воззрениями, Анжелика, — кивнул Валентин, — но все эти обереги имеют материальную разгадку — ловушки или радиоактивную пыль. Вспомните заклятье фараонов — тот, кто нарушит покой гробниц — умрет.

— И нечего было туда лезть, — проворчала моя собеседница, — целее были бы.

— А как же развитие науки, цивилизации, в конце концов? Дать несметному богатству лежать мертвым грузом под землей? Скрытым от глаз людских? — он встал со стула и присел на край моей постели. — Да что я вам голову морочу совсем забыл, зачем пришел.

Валентин вытащил из кармана упаковку лекарств:

— Вот, возьми. Прими одну сейчас и сразу полегчает.

— Хорошо, принеси мне из кухни стакан воды.

Он пошел на кухню, а я вытащила одну таблетку и сунула ее Анжелике:

— Спрячь, я не хочу их глотать.

Валентин вернулся и протянул мне стакан. Я, делая вид, что таблетка уже у меня во рту, выпила глоток и откинулась на подушки.

— Горькая, — пожаловалась я. — Так на чем мы остановились?

— На кладах, — подсказала Анжелика.

— Да, — кивнул он, — мне рассказывали компетентные люди, что наша маленькая страна — это просто рай для археологов. Куда ни копни — можно отыскать нечто сногсшибательное.

— Это верно, — согласилась я. — Даже закон существует — нельзя копать фундамент под дом, пока не получат разрешение от комитета по археологии.

— Знаете ли вы, что когда существовал Первый Храм, в нем находилось около двухсот тонн золотой утвари для храмовых обрядов и жертвоприношений? Но после разрушения Храма там не нашли ни крупинки золота. Возникает вопрос, где оно?

— Не знаю, может быть, спрятали…

— Верно, не испарилось же оно! — Валентин даже руками всплеснул от воодушевления. — И говорят, что существуют перечни этой утвари и описание мест ее захоронения. Вот что нужно искать, а не черепки с костями!

— А чего его искать? — вдруг возразила ему Анжелика. — Этот перечень давно уже найден. Он называется Медный Свиток и нашли его в Кумранских пещерах.

— Ну ты даешь, подруга! Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Так об этом знаешь, сколько написано? Свиток представляет собой три медных листа, свернутых в трубочку. А на них — перечень посуды из Храма. А то, что посуда тогда была золотая — написано не только в Медном Свитке.

Валентин сидел, открыв рот и смотрел на Анжелику. Наконец, он оправился от шока и спросил, запинаясь:

— Простите, вы тоже археолог?

— Нет, я — историк и художник-график, — ответила она и хотела продолжить, но тут у нее из сумочки раздался звонок. Анжелика вытащила мобильный телефон и, глянув на диалоговое окно с высветившимся номером, сказала. — Да, Кеша, я у Валерии, не волнуйся, я еще побуду и приду.

— Если хотите, я вас отвезу, я на машине, — видимо Анжелика здорово заинтересовала моего незваного гостя.

— Слушай, любезный, — вдруг сказала она совершенно спокойно, не повышая голоса, — шел бы ты домой. Таблетку дал, нога в порядке, а я Леру не видела давно.

— Намек понял, — уязвленный Валентин решил сделать хорошую мину при плохой игре. — Не буду вам мешать, дорогие дамы. Всего наилучшего. Валерия, ты позволишь мне позвонить?

— Позволю, — кивнула я, еле сдерживая смех.

Валентин вышел и осторожно закрыл за собой дверь.

Почему я дала Анжелике распоряжаться в своем доме? Ну, не люблю я низеньких курящих мужчин, носящих остроносые туфли на каблуках!

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Ты молодец! — сказала я ей. — Знаешь, кто это был? Владелец той самой «Мицубиси», которая за нами гналась.

— Да ты что?! — ахнула Анжелика и добавила с укоризной. — И ты молчала?

— А что я должна была сказать? Познакомьтесь гости дорогие: это вдова того ученого, которого вы убили, а это — тот, кто гнался за наследием убитого ученого, может быть и сам убийца…

— Нет, — покачала она головой, — он не убийца. Уж слишком хлипкий… Шестерка подручная, но не убийца. Я это чувствую.

— К тому же врун, — добавила я и прыснула. — Говорил, что работает врачом-бальнеологом. А в нашей больнице такого отделения нет.

— Это ему ночью приснилось, что он врач, вот и рассказывает всем, — с серьезным выражением лица сказала Анжелика, и мы снова расхохотались.

— Ладно, — пришла я в себя, — я сейчас тебе кое-что покажу, а ты уж сама решай, что с этим делать.

Еле-еле встав с постели, я включила компьютер и вывела на экран файл, который разархивировал Денис.

— Читай! — усадив Анжелику против экрана, я пошла на кухню заварить чай.

Когда я вернулась, чтобы пригласить ее на кухню, она почти закончила читать и посмотрела на меня. В глазах ее стояли слезы.

— Валерия, надо ехать в Магдалу! Ты представляешь, что произойдет, если эту прядь волос найдут они?!

— Кто они? — мне совершенно не улыбалось снова ехать на Север и шастать по родному городу Марии Магдалины.

— Я же говорила тебе! — с жаром проговорила она. — «Те, которые хотят вернуться на круги своя», если они найдут прядь раньше нас, клонируют сатану!

— Анжелика, я не сошла с ума… — резко прервала я ее. — Ну подумай сама, какие-то волосы, биологи-генетики с жутко длинным названием. Ну не бред?

— Нет! Не бред! — категорически заявила она. — И если ты не поедешь со мной, я поеду одна.

Пока мы спорили, вернулась Дашка и присела возле компьютера. Мы продолжали с жаром беседовать на кухне, чай был уже выпит, когда моя дочь позвала меня:

— Мам, иди скорее сюда!

— Ты же знаешь, что я не могу скорее! — недовольно возразила я. — Мы разговариваем, а ты мешаешь.

— Тут какой-то скрытый файл. Очень много весит. Стереть его?

— Ты что?! — завопила я. — Не трогай ничего!

Подойдя к компьютеру, я увидела, что Дарья выводит на монитор какую-то таблицу. В правой части шла криптограмма, в левой — читался русский текст. А вот центральная часть была заполнена какими-то точками, линиями и загогулинами. Мы с Анжеликой чуть не ткнулись носами в экран. Там было:

«5. Личного зеркала. Щит окружен витым изделием по краю, в форме обрамления искусным изделием (из) сплавленных (?) золота, серебра и меди,

6. И драгоценными камнями на узорной основе (?), искусным изделием мастера. Длина щита — два с половиной локтя, а его ширина полтора локтя.

7. и колос чистого золота посреди наконечника белого блестящего железа. И (нечто)

8. отборный рог, искусное изделие, узорной формы, в золоте, серебре и драгоценных камнях…»

Таких перечислений был не один десяток страниц. И все — золото, серебро, драгоценные камни. Изредка попадалось белое золото и белое железо. Что это было — не ясно. Но одно мы понимали — перед нами список драгоценностей храма. Потому что в списке фигурировали: чаша для жертвенного вина, блюдо для жертвенного агнца — все чистого золота с инкрустациями.

Первой опомнилась Дарья:

— Мам, что это такое? Это Денис написал?

Глянув на Анжелику, я сказала:

— Вот за чем приходил наш разлюбезный доктор, а ты — волосы, волосы…