Надежда Пандоры (СИ) - Людмила Александровна Королева

Меня это разозлило. Что он о себе возомнил?

— Знаете что, милорд или как там ваша светлость, ваше высочество, ваше королевское занудство, я сказала вам нет, так что не смейте приближаться! — сказала я, вздернув подбородок.

— А ты попробуй меня останови! — прорычал он зловеще, смотря на меня убийственным взглядом. От него так и веяло опасностью.

Бальтазар бросился на меня, а я взвизгнула от неожиданности и попыталась убежать, но шансов у меня не было. Крепко сжав меня в объятиях, он расстегнул мое платье и оно, шурша, упало на пол. Я осталась в черном корсете, кружевном белье и черных чулках. Правитель перестал моргать, брови взлетели, а в глазах отразилось дикое желание. Мне казалось, что еще секунда и этот зверь загрызет меня. Бальтазар оценивающе смотрел на меня, а мне хотелось прикрыться.

— Я никогда раньше не видел, чтобы женщины носили такую возбуждающую одежду, — медленно проговорил он, буквально пожирая меня взглядом.

— И никогда больше не увидишь! — съязвила я и воспользовавшись тем, что правитель меня больше не держал, выскочила на балкон и закрыла за собой двери, подперев их стулом. Ночная прохлада заставила мою кожу покрыться мурашками, и я поежилась. И что дальше? Прыгать не вариант, слишком высоко. Мои размышления прервало появление Бальтазара, он очутился передо мной. Я раскрыла рот от удивления. Как? Как он это сделал?

— Только не говори, что ты не знала, что я умею телепортироваться? — словно прочитал мои мысли. Естественно забыла, я же на Пандоре совсем недавно.

Бальтазар резко припечатал меня к стене и прижал своим весом. Лихорадочно скользил ладонями по моей коже, исследуя, изучая. Его мягкие, влажные губы прикоснулись к моей шее, ключице, а я чуть не застонала от удовольствия. Боже! Я даже не знала, что человек может испытывать такое наслаждение. Его рот завладел моими губами в страстном, жадном поцелуе. Язык проникал все глубже, порабощая меня, подчиняя его воли. Если бы правитель не держал меня так крепко, я точно бы упала от нахлынувших эмоций. Каждый нерв оголился до предела, между бедер стало горячо и влажно. Дыхание у меня сбилось, а пульс подскочил. Я теряла связь с разумом и это пугало. Я отвечала на его ласки. Робко положила ладошки на горячую мускулистую грудь, ощущала как раскатисто билось его сильное сердце. В глазах темнело и голова кружилась от происходящего безумия. Время замедлило свой бег и мир для меня исчез. Он с силой сжимал мою грудь, покусывая губы, а я не удержала стон. Сильнее вцепилась в его крепкие плечи.

— Вот такими покладистыми женщины мне нравятся больше, — прошептал он мне на ухо и прикусил мочку уха, подхватил на руки и зашагал в сторону спальни.

Его слова были для меня как ведро холодной воды на голову. О, Боже! Что же я делаю? Я словно прозрела и очнулась. Как же я могла поддаться на его соблазны?

Бальтазар уложил меня на кровать. Лопатками я ощутила прохладное, мягкое покрывало.

Бальтазар навис надо мной, и наши взгляды встретились. У меня сердце грохотало, а грудная клетка то поднималась, то опадала. Во рту пересохло от волнения. Я уперлась руками в его грудь, ощутив, как напряглись мышцы под моими ладонями. Судорожно сглотнула. Попыталась его скинуть с себя. Однако шансов не было. Бальтазар был гораздо крупнее и сильнее меня. Он сердито посмотрел и покачал головой.

— Неужели, я настолько тебе противен? Знаешь, девушки всего королевства мечтают оказаться на твоем месте, — заявил он, а я закатила глаза.

Почему-то его слова больно ужалили меня. Пришло осознание того, что я для него всего лишь очередная кукла. И ему нужна не я, а мое тело. Но ведь я достойна большего! Я свободный человек и у меня есть выбор. Я не хочу таких отношений! Да, он красив, как Аполлон, и привык к поклонению женщин. Я и в мечтах не могла представить о том, что такой мужчина обратит на меня внимание. Часть меня хотела провести с ним не только ночь, но и всю жизнь, но я понимала, что Бальтазар никогда не женится на мне. Аврора предупреждала, что он помолвлен. Другая моя половина мечтала сбежать, сверкая пятками, подальше от соблазна, чтобы потом не собирать осколки своего сердца.

Что же делать? Где правильный выбор? Кто подскажет, как поступить? Я всегда мечтала подарить свою невинность любимому, поэтому решила, что не стану любовницей Бальтазара.

— Может быть остальные и мечтают оказаться в твоей кровати, вот только не я! И вообще свой первый раз, я представляла себе не таким! Ты наглый, самодовольный кретин, который считает, что ему все позволено. Но ты всего лишь человек, и получил это место правителя только потому, что родился в этой семье, так что милорд оставьте меня в покое! — прорычала я, стиснув зубы. Смотрела на Бальтазара с презрением и злостью. Правитель застыл от шока.

Наверное, я первая, кто высказал ему все, что думал. От этой мысли стало приятно на душе.

— Леди Мила, вы либо чересчур храбрая, либо лишены ума, что было бы очень обидно… Никто еще не осмеливался говорить мне подобные вещи. И как столь привлекательная особа до сих пор девственница? У меня было много женщин, но ни одна из них не была невинной. Значит, я буду первым, и тебе придется с этим смириться, — ухмыльнулся он и страстно впился в мои губы, пальцами сжимая грудь. От его прикосновений у меня разряды электричества пробегали по телу.

В тот момент я его возненавидела за то, что он сводил меня с ума, лишал воли и разума.

Бальтазар осторожно отодвинул в сторону промокшее кружево и прикоснулся к моим складочкам пальцами. Я не удержала стон, укусила его за плечо, а он зарычал и оскалился. Нежно поглаживал, надавливал… А я медленно умирала. Происходящее волновало и пугало до чертиков. Я зажмурилась и прикусила губу, чтобы не стонать. Бальтазар, схватил меня пальцами за подбородок и зашипел:

— Открой глаза, я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Я подчинилась. Утонула во тьме его глаз. Страстный, сильный, грубый… Он будоражил мою кровь. Разум вопил, а душа металась. Ведь я не хотела без любви… Когда правитель проник в мое тело пальцами, я снова зажмурилась, мечтая исчезнуть или проснуться. Перед мысленным взором возникла комната в доме отца, я безумно хотела оказаться там, подальше от наглого правителя. Стоило ярко представить свою комнату, и по