Семейное воспитание ребенка и его значение - Пётр Лесгафт

В закрытых учебных заведениях весь день ребенка регламентирован; в его распоряжении никогда не остается более одного или полутора часов в продолжение всего дня, все остальное время у него распределено по табели. Даже играть или поговорить с товарищами он должен в определенное время; спокойно рассуждать и обдумывать свои действия и появляющиеся у него вопросы он совершенно не имеет времени. Разве удивительно, что при таких условиях у него являются безобразные и даже дикие поступки, что он привыкает вяло и апатично относиться к своему делу и постоянно уходить и уклоняться от него. Необходимость постоянно усиливать применяемые меры все более и более озлобляет его против его преследователей, а встречающиеся несправедливости и неисполнение данных обещаний делают его подозрительным и недоверчивым (. ..}

Мальчик был отдан в закрытое заведение в городе, в котором у него не было ни одного родственника или знакомого. Родители присылали ему на гостинцы ежемесячно несколько карманных денег, которые выдавались ему по праздникам, при отпуске его для прогулки по городу. Воспитатель вздумал воспользоваться и этим обстоятельством для применения его в виде наказания. За проступки ребенка (12 лет) он лишал его прогулки в воскресный день и не выдавал ему денег; таким образом мальчик лишен был своего единственного удовольствия в продолжение трех недель. Он видел, как товарищи возвращались из отпуска, принося с собою лакомства, и слышал их рассказы о приятно проведенном на свободе времени; все это так подействовало на него, что он выбрал удобный момент, вскрыл ящик, где лежали лакомства одного из товарищей, и присвоил их себе. Он не съел их украдкой, а пошел показывать их другим товарищам, говоря им, что и он имеет лакомства, чем, конечно, сейчас же себя и выдал. Название «вор» и карцер за «кражу со взломом» были последствиями такого поступка. Выпущенный после недельного сидения в карцере и опять лишенный воскресного отпуска и денег, он вторично вскрыл ящик и взял лакомства своего товарища, принесенные последним из дому. Родителям мальчика было предложено или телесное наказание, или исключение из заведения, или перевод в бездушнейшее исправительное заведение. Можно ли придумать какое-либо более черствое, произвольное и несправедливое отношение к ребенку, чем это было в данном случае? Вся жизнь ребенка испорчена бесчеловечным обращением воспитателя.

Шестилетний деревенский мальчик купался со своим товарищем и, балуясь, сел на него верхом; тот стал барахтаться и тонуть; первый принял это за шутку и потому не сходил с него до тех пор, пока, действительно, не убедился в том, что тот тонет. Спасти его оказалось уже поздно, и с этих пор этот мальчик прослыл в деревне за «убийцу». Это прозвище отделило его от всего юного поколения деревни. Понятно, какое сильное угнетающее влияние должно иметь такое явление, какой глубокий отпечаток оно должно оставить на всю жизнь. Чем сильнее угнетать человека, чем более его преследовать, тем более проявляются все вышеприведенные качества, тем апатичнее,, вялее и озлобленнее он становится. Выход из такого положения он находит только либо в грубом и сильном возбуждении наркотическими или другими одуряющими средствами, либо в погоне за сильными- ощущениями. Мнение, что битого необходимо бить, иначе трудно на него подействовать, положительно неверно «...»

Приучившись отвечать только на сильные впечатления, молодой человек злостно-забитого типа выбирает и развлечения, отличающиеся самыми резкими формами. У него ценится тот, кто в состоянии выпить огромное количество крепких напитков, кто может сильнее затянуться табаком, выдержать самые страшные пытки и истязания, съесть огромное количество, в особенности труднопереваримой пищи, обобрать огород, фруктовый сад, кладовую, вообще — выкинуть из ряда выходящую шутку, соединенную с сильным ощущением. Ценность лица увеличивается тем более, чем более поразит сам поступок. Несмотря на то что между товарищами ценятся честность и вообще нравственные качества, тем не менее крайние проявления, совершенно несогласные с этими качествами, не только не отвергаются, но даже засчитываются в заслугу и возвышают совершившего такой поступок в мнении товарищей. Все это указывает на .степень апатии и потребность в сильных ощущениях, которые дали бы возможность встрепенуться и выйти из гнетущего их состояния. Даже религиозность их выражается своеобразно

, в виде бесчисленного множества земных поклонов, словесного поста, т. е. решения во время поста не говорить с товарищами ни единого слова, не произносить ни единого звука, иногда же в виде резких действий противоположного свойства.

Понятно, что нежность и ласки при таких условиях не допускаются. Вернее, по-видимому, и надежнее другой способ — это справедливое, внимательное и простое отношение, причем ребенку мало-помалу предоставляется более самостоятельности и свободы. Если сначала и могут являться безобразные действия, то при последовательном возбуждении его к умственной работе эти явления исчезнут скорее, чем при каких-либо других условиях. Не следует ни в каком случае действовать нежными словами и внешней лаской: они вызовут только подозрение со всеми его последствиями. Трудно себе представить такого злостно-забитого человека, на которого не подействовало бы правдивое, простое и справедливое обращение. Наблюдение показывает, что это самое сильное орудие, которое только возможно применять в таких случаях, но к которому, к сожалению, редко прибегают.

У ребенка злостно-забитого типа часто наблюдается своеобразное отношение как к некоторым детям, так и к животным. Это замечается в особенности в отношениях к детям, страдающим какими-нибудь недостатками, уродливостями, служащим посмешищем для других или подвергающимся каким-либо преследованиям или несправедливостям. К ним он особенно внимателен, угождает и исполняет все их желания, делится всем, что имеет, отдавая им всегда лучший кусок, укрывает их от всяких невзгод и защищает, насколько он в силах это сделать. Его предупредительность и внимательность в таких случаях действительно поразительны, он охотно исполняет даже прихоти своих приятелей. То же самое замечается и по отношению к животным: он избирает при этом обыкновенно грязных, кудластых, часто паршивых дворняжек, всеми изгоняемых и преследуемых, делит с ними свою трапезу, никогда ничего не пожалеет, охотно им подстилает даже свою одежду и разделяет с ними свое ложе. Все это только показывает, насколько он знаком с различными страданиями, недостатками и насмешками и насколько у него еще сохранились душевные его качества. Как в приведенных случаях, так точно и тогда, когда признают на деле его человеческие права и достоинства, он совершенно изменяется и настолько привязывается к другому лицу, со стороны которого он встречает такое признание, что становится его покорным слугой и даже полным рабом и исполняет все обращенные к нему требования и желания. Все его стремления и действия направляются тогда к исполнению всех требований его кумира, от которого он все готов перенести и которому готов во всем повиноваться. Эти черты злостно-забитого ребенка очень типичны, они всего рельефнее указывают, насколько такой ребенок дорожит признанием его личности и справедливым к нему отношением; как он умеет оценивать страдания других, терпящих вследствие различных нужд, природных недостатков или произвола окружающих лиц. Между тем часто полагают, что ребенок не понимает значения личных к нему отношений, что у него нет еще понятия о лице и личной его неприкосновенности. Родители обыкновенно думают, что их дети составляют их собственность, что они должны быть безличны и находиться в полной зависимости от их требований и действий. С такими грубыми воззрениями, понятно, никак нельзя согласиться, потому что чем раньше у ребенка пробуждается понятие о своей личной неприкосновенности и о своих человеческих правах, тем более он приучается дорожить ими и ценить эти права у других; но такие понятия могут у него сложиться не из слов, а исключительно из действий и обращения с ним, они слагаются не по слову, а только по делу(...)

Если раньше, при разборе лицемерного типа, выяснились последствия лжи и отсутствия умственной работы, при разборе честолюбивого типа — значение однородного всеподавляющего чувствования и эгоизма и в добродушном типе — влияние правды, рассуждения, подчинения и сообразования личных требований с нуждами и требованиями других, то при знакомстве с настоящим типом всего сильнее выступает значение несправедливости и произвола при воспитании, связанных с угнетением и оскорблением человеческого достоинства ребенка. Любовь, основанная на идее правды, возвышает человека и заставляет уважать его, без чего немыслимо развитие истинных, человеческих качеств и достоинств; поэтому-то самый главный и существенный агент при воспитании — это искренняя, неподдельная и глубокая любовь, могущество которой во всей его полноте выступает еще резче и яснее при знакомстве со злостно-забитым типом, так как он развивается именно при полном отсутствии любви.