Да будет воля моя - Евгений Кузнецов

в человеке все должно быть прекрасно. И тело, и душа, и помыслы. И раз мы такие красотки, то просто обязаны соблюсти эту… — Девушка нахмурилась, припоминая слово. — Ну как там ее, подскажи?

— Калокагатию, — не задумываясь, подсказал Маммон.

— Да, ее самую.

Продолжая пристально наблюдать за странным поведением того, кто покинул свой дом, бросив жену с детьми, и был на волосок от тюрьмы, Маммон спросил у Сони безразличным голосом:

— И что еще вы читали?

— О, много чего, — оживилась Соня. — В прошлом месяце, например, это был Мао Цзедун.

— «Дао дэ цзин», дуреха! — не сдержался и исправил ее Соломон.

Соня равнодушно пожала плечами:

— Да какая разница. Все они, китаезы, на одно лицо.

Она приложилась к бокалу. Маммон ничего не ответил. Повисла неловкая пауза. С чавканьем жуя лица друг друга, Соломон с Евой продолжали изображать страсть.

Маммон нарушил молчание:

— Как видно, я напрасно пришел к нему сегодня.

Соня погрызла кончик розового ногтя, сплюнула в сторону и деловито заметила:

— Мудрость нашего глубоко уважаемого и горячо любимого Сола заключается в том, чтобы поменьше совать нос в чужие дела и не давать повода, чтобы совали носы в его дела. Он крайне деликатный человек. Просто ты сразу не просек этого. Не сердись на него.

Соня прильнула к Маммону, расстегнула молнию на его спортивной куртке и запустила пальцы в густые и черные волосы на его груди. Маммон никак не отреагировал на ее действия. Он так и продолжал пристально смотреть на Соломона, словно изучая его.

Соня обидчиво надула губы:

— Ну что ты такой скучный? Я что-то не то сказала?

Маммон повернулся к ней:

— Ты, видно, хорошо знаешь своего хозяина. Скажи, есть ли у него какое-либо сокровенное желание?

С этими словами Маммон достал из кармана куртки пачку пятитысячных купюр, послюнявив палец, вытянул из нее одну бумажку и предложил ее Соне.

Та привычным жестом взяла ее и, оттянув латексный топ, сунула между грудей.

— Ему мало «Неона», — ответила Соня. — Он хочет отгрохать новый клубешник, какого еще не видывали. Представь только, подземный боулинг на полторы сотни дорожек, пять уровней танцполов, бесчисленные бары, рестораны, стриптиз, приват-кабинеты. Да у него бы вся страна тусила, не говоря уже о побережье! Уже и проект готов, он и строителей подрядил, и в материалы вложился. Даже крутейшее название придумал — «Найториум»!

— Клянусь, прекрасная мечта, — одобрил Маммон.

— Да, но какой-то ничтожный чинуша из администрации тормозит весь его проект.

— А в чем причина отказа?

— Место, видите ли, выбрано в водоохранной зоне, вот он и не дает разрешения на строительство.

— Так что же Руй не подкупит его?

— Пытался, но тот не берет. Боится до дрожи в поджилках.

— Дивлюсь я порой, глядя на вас, людишек. Отчего не можете обернуть неблагоприятные обстоятельства себе во благо?

Соломон, слыша их разговор, оторвался от губ Евы и возмущенно вставил:

— О чем ты трешь?

Маммон перевел на него тяжелый взгляд:

— Об искусной блуднице, в тенеты которой попал ты, аки голубь лесной в силки охотника.

— Что-то я не догоняю твоих притчей, мужик? Ты можешь говорить яснее?

— Туп человек во хмелю. Сейчас отправляйся спать, а утром мы с тобой поговорим.

Маммон поднялся с дивана:

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я останусь на ночь в твоем гостеприимном заведении?

— Буду рад видеть тебя своим гостем, — ответил Соломон и уронил голову на грудь.

Маммон оглядел притихших девушек:

— А есть ли у вас заветное желание, соблазнительные баядерки?

— Конечно, — ответила Соня и, кивком указав на Соломона, добавила: — Чем мы хуже него? Мы тоже хотим собственный ночной клуб.

— Так знайте, отныне все в воле вашей. Разделите со мною ложе, и я поведаю вам, как воплотить сей замысел в жизнь.

— С превеликим удовольствием, — ответила за двоих Соня и подмигнула сестре.

В обнимку с Соней и Евой Маммон вышел из зеркального кабинета, оставив храпящего на диване Соломона в полном одиночестве.

Глава 16

Соломон очнулся на диване с тяжелым похмельем и «камнем» на душе. Тягостные мысли разом навалились на него, стоило только ему продрать глаза. Семью он покинул, дом оставил, бизнес не ладился, а теперь он мог лишиться еще и свободы. Радужных перспектив при этом не виделось никаких.

Тяжело поднявшись, Соломон сел и уткнулся лицом в ладони. Посидев так какое-то время, приходя в себя, он наконец нашел в себе силы не думать ни о чем ранящем душу. А думал он теперь лишь о том, как бы поскорее опохмелиться и заглушить эту проклятую головную боль.

Перед Соломоном на столике, а также на полу вокруг него, стояли и валялись с десяток бутылок. Отыскав почти целую бутылку виски, Соломон смешал в бокале крепкий коктейль и отпил примерно половину. Долив до краев минералку, он откинулся на спинку дивана и задышал ровнее. На этот раз Соломон был без солнцезащитных очков — те валялись на полу возле дивана — и потому с непривычки щурил глаза, которые были скорее красными, чем голубыми.

Опохмелившись, Соломон вернул себе и мыслительную способность. Памятуя о прошлом вечере, а точнее о разговоре со странным незнакомцем со «стеклянными» глазами, Соломон выудил из кармана джинсов айфон и выбрал списке контактов какой-то номер:

— Слышь, Ев, а тот, вчерашний, Мармон, что ли. Или как там его? Он еще здесь?

— Угу, — невнятно промычала Ева похмельным голосом. — Он с нами.

— С вами? Черт. Ладно, ты, это, передай там ему, пусть он ко мне подтянется. Вроде мы вчера недоговорили о чем-то.

— Угу.

Связь отключалась. Соломон поднял с пола очки, нацепил их и развалился на диване с айфоном в руке. Пролистывая ленту своего паблика и потягивая коктейль, он приготовился к долгому ожиданию.

Дверь без стука открылась, и в кабинет вошел Маммон. Он был не один. По обе стороны от него остановились Ева с Соней. Маммон, как и прежде, выглядел немного насупленным, в общем, не от мира сего, а вот девушки разительно изменились. Их глаза из насыщенно-васильковых отчего-то стали вдруг прозрачно-серыми, словно остекленевшими, точь-в-точь как у Миланы и Маммона.

Соломон натянуто улыбнулся и поднялся навстречу Маммону:

— Йоу, май мэн.

— Маммон.

Соломон по-дружески обнял Маммона за плечи и похлопал по спине:

— Да, конечно. Садись, братан.

Они расположились на диванчиках друг напротив друга. Девушки молча проследовали за Маммоном и сели по обе стороны от него.

Соломон взял бутылку виски — его рука заметно дрогнула:

— Выпьешь?

— Ты все позабыл, я не пью из-за язвы.

Соломон смешал себе коктейль:

— А мне по-кайфу