Золото Маккенны - Генри Уилсон Аллен

ослепительно вертящиеся солнца и высокие жёлтые горы, и то было всё. Он упал в серую пыль у очага столь же безмолвным, как поражённый молотом бычок.

– Тысяча извинений, Синие Глаза, – промолвила старая дама, склоняясь над ним и высвобождая его от бревна, – но, видишь ли, Пелон не велел мне отпускать тебя на волю. Теперь мне придётся сочинять ему чёрную ложь – что ты ударил меня и захватил ключ от кандалов. Ай деми! Что за страшные унижения для собственной чести приходится выносить!

Глава 11

Безумная племянница вождя Нана

Маккенна «отключился» лишь на несколько мгновений. Удар прикладом, нанесённый Малипаи, был скользящий, больше оглушающий, нежели способный нанести рану. Он пришёл в себя из-за укусов оленьих мух. Внимание со стороны этих чёрно-белых насекомых было подобно уколам сотен шприцев, только мухи, раз впившись, уже не вынимали своих игл, пока не напьются крови или пока жертва не размажет их по руке или лицу. Маккенна очнулся с проклятием, хлопая по телу руками. В промежутках между хлопками он ощупывал затылок и, мигая, оглядывал поляну.

Он снова был прикован к сосне. Расположившись у огня, Пелон пил кофе, Малипаи ему прислуживала. По ту сторону очага потерянно сидела белая девушка, на том же сосновом бревне, к которому старая скво привязывала Маккенну. Пелон объяснил причины своего возвращения.

– Всё из-за этой чёртовой девки, – говорил он Малипаи, – она не смогла выдержать жары там, в скалах. Стала бледнеть, а когда её вывернуло раза два, я понял, что мне лучше вернуться с ней сюда, в тень. Конечно, я не пойду на риск потерять её. По крайней мере, пока Маккенна не приведёт нас в Сно-Та-Хэй.

– А как насчёт мимбреньо? – спросила скво, поведя плечом в сторону Хачиты, который сидел под сосной в стороне от огня, всё ещё держа в руках старика Энха, словно тот был больным ребёнком, а не гниющим трупом. – Какого дьявола он околачивался с вами? Следил за вами по указке чёртова чирикауа? Я не доверяю этим двоим. Они что-то знают.

– Также и я, – ответил Пелон. – Этот Хачита умом не богаче ребёнка. Не отдаёт никому мертвеца. Говорит: либо мы дождёмся, пока он не отвезёт его в род Нана, либо он бросает нас. Ему всё равно. Но как только его друг Беш возвратится из Хила-Сити, он собирается отвезти тело старика в ранчерию Нана. Ну а это ни к чему. Это может привести к серьёзным неприятностям.

– Да, это так, – согласилась Малипаи. – Кто знает, что будет болтать простофиля вроде него о нас и нашей поездке в Сно-Та-Хэй? Боже мой, Пелон, нельзя ему позволить этого. С его болтливым языком он приведёт половину индейского населения здешней части Аризоны по нашему следу. Не говоря уже о солдатах и шерифе из Хила. Ай де ми! Слушай, одолжи мне свой револьвер, Пелон. Курок у моего ружья сломан, и оно не стреляет.

– Глупая ты старая сорока, – ответил Пелон, – ты собралась раскроить ему череп?

– Конечно. А что ещё можно тут поделать?

– А его друг, Беш? Его тоже надо пристрелить?

– Почему нет?

– Ну, во-первых, потому, что их сородичи знают, что они отправились в деревню Нана повидаться с тобой. Их сородичи знают также, зачем именно они к тебе поехали. С другой стороны, в деревне Нана им скажут, что Хачита и Беш отправились с Пелоном Лопесом поглядеть, нельзя ли найти старика Энха и пыткой добыть тайну золота Сно-Та-Хэй.

– Эх! И что с того?

– Вот что, старуха, если таково твоё представление об умном действии – дать чирикауа и мимбреньо знать, что мы пристрелили их посланцев Беша с Хачитой, тогда мне остаётся сказать, что ты тупа как мул в юбке.

– Мул в юбке? Как это возможно? Мул женского рода – это ослица. Мул всегда мужчина. И наоборот: мужчина обычно всегда мул. Все мужчины. В том числе и ты, Пелон Лопес, лысый ты бастарт-полукровка.

– Что ж, красавица, – пожал плечами предводитель бандитов, – благодари Бога за то, что ты чистопородна и прекрасна. Не пытайся умничать. Оставь это Пелону, а?

– Ба!

– Какое там «ба»! Разве не ты, моё сокровище, упустила Маккенну на волю?

– Так нечестно: он огрел меня, когда я стояла к нему спиной.

– То есть так же, как ты его огрела у очага перед моим возвращением?

– Конечно, но он-то белый. Он не имеет права вести себя как краснокожий.

– Правда.

Пелон кивнул, соглашаясь, и оба – он и старуха – уселись, нахмурясь и погрузившись в собственные мысли. Прикованный к меланхоличной сосне, Маккенна поступил так же. Тяжело опустившись на своё деревянное ложе, белая девушка, несомненно, пребывала в том же состоянии.

В разбойничьем лагере наступила полная тишина.

Глава 12

Старые приятели или алчные псы

Был вечер второго дня. По подсчётам Пелона, его люди должны были вернуться уже несколько часов назад. Санчес, его первый помощник, разделял эти опасения. Великан мимбреньо-апаче, Хачита, если и был озадачен, то это никак не отражалось на его поведении. Он сидел у большого камня по ветру от костра, куда Пелон приказал ему передвинуться. Миновал ещё один палящий день, и запах от тела Энха превратился в устойчивый смрад.

Маккенна, освобождённый от своей сосны, для того чтобы подойти к очагу и подкрепиться, несомненно, волновался не меньше разбойников. Если партия из Хила-Сити не вернётся или, если, вернувшись, с ней не будет Зайбера и других белых… что ж, в таких «если» было мало проку. Маккенна мог бы выразиться и проще: группе из Хила-Сити лучше б вернуться, и вернуться с Зайбером и компанией. В противном случае впереди был лишь долгий, тяжкий путь в Сно-Та-Хэй один на один с Пелоном и Санчесом.

Подобное путешествие, в свою очередь, обещало серьёзные неприятности со стороны различных групп американских апачей, Пелон был чрезвычайно непопулярен по эту сторону границы: войска и гражданские служащие во время его предыдущего визита имели уже опыт общения с ним. Эти набеги неизбежно приводили к кровавым столкновениям с людьми Пелона, к гибели невинных индейцев, подданных США. Таким образом, если нынешняя шайка Пелона не останется единой и сильной и все шесть её членов не останутся таковыми на протяжении всего пути в Сно-Та-Хэй, местные аризонские индейцы почти наверняка перебьют всех по дороге в священный каньон.

Однако отнюдь не перспектива собственной смерти в пустыне занимала мысли Маккенны. Его думы были об опасности, грозившей девушке. Сейчас она предусмотрительно расположилась поодаль в тени, за костром.