Мадам одиночка, или Укротительница мужчин - Юлия Шилова

– Тише ты, Экрама разбудишь. Что случилось-то? С детьми что-то?

– Сашку в школе обижают, – захлебнулась словами.

– Всего-то? Главное, чтобы никто не болел.

– Как это всего-то? Ты хоть понимаешь, что это такое, когда ребенка обижают?!

– Понимаю, только твой Сашка будущий мужик и должен уметь за себя постоять.

– Должен, но только смотря где стоять-то надо. Детской жестокости нет предела. Если хочешь знать, то детская жестокость самая страшная. Намного страшнее, чем взрослая. Над сыном моим издеваются, изверги.

Господи, какая же жизнь-то страшная… Подумать только, дети издеваются над детьми. Дети ведь вообще должны чистыми быть. А у мамы моей с сердцем плохо, – я вновь заревела и сжала руки в кулаки.

– Вот это уже хуже. Светка, да тише ты реви.

– Я больше не могу тише. – Я посмотрела на свою подругу полоумным взглядом и немного успокоилась. – Больше не могу. Если мы будем здесь тихо сидеть, то и сдохнем точно так же тихо, никому не мешая… Как мыши…

– А что, ты предлагаешь кричать?

– Я предлагаю действовать. Хоть как-то, но действовать. Конечно, если ты и дальше хочешь работать проституткой, трахаться с турками в надежде накопить на билет и вернуться на родину, то, ради бога, дерзай.

А я больше так не могу. Извини. У меня других дел полно. У меня ребенка в школе обижают, у матери с сердцем плохо… Я на этот гребаный билет постелью зарабатывать не хочу. Мне такого билета не надо. Я сюда не за этим приехала, а если это не получилось, то значит, я должна вернуться обратно, и чем быстрее, тем лучше.

– Свет, я что-то не пойму, а с чего ты взяла, что мне здесь нравится работать проституткой?! – довольно сильно оскорбилась подруга. – Ты что, намекаешь, что это мое прямое предназначение?!

– Не знаю. Меня убивает твоя пассивность.

– А что я, по-твоему, должна делать?! Орать на весь свет, что мне это противно, что я хочу домой?! Да меня просто забьют насмерть, и все… Ты что, не соображаешь, чем может закончиться любая наша выходка?! А я жить хочу. Понимаешь?! Жить…

– А я не хочу так жить… Уж лучше вообще не жить, чем так, как живем в последнее время мы с тобой.

Ленка раскраснелась, как помидор, и принялась нажимать кнопки на телефоне.

– И куда ты собралась звонить?

– Владимиру.

– Зачем?

– Затем, чтобы сказать ему, что он конченый козел.

– И чего ты этим добьешься?! Нам от этого станет не лучше, а ему не хуже! С такими, как твой Владимир, нужно разбираться на родине с глазу на глаз, а не за бугром по телефону. И не надейся, что ты обзовешь его козлом и ему станет стыдно. Думаешь, он после этого тут же решит нам помочь и вытащит нас отсюда домой? Раскатала губу! Закатай ее обратно…

– У него телефон отключен…

– Оно и понятно. А ты на что надеялась?! На то, что его телефон включен двадцать четыре часа в сутки?!

На то, что он весь из себя порядочный, что из него порядочность так и прет?! Просто неувязочка вышла…

Нормальная такая неувязочка. Он принесет нам свои извинения за то, что нас трахали турки, и мы, конечно же. их примем. Подумаешь, ерунда какая… Всего-то навсего неделю проститутками поработали…

– Прекрати!

– Прекращаю.

– Тогда я матери позвоню. Скажу, пусть она идет в милицию, обращается в Интерпол. Пусть нас ищут. Господи, а звонить-то как стыдно. Стыдно-то как… Ведь мы даже своих координат не знаем. Мы даже и представления не имеем, где находимся. Прилетели мы в Анталию.

Это точно. Затем нас повезли в сторону Кемера. Это тоже точно. Ты это по тоннелю определила. Только, по всей вероятности, до Кемера нас так и не довезли. Затем повезли куда-то в горы… Послушай, а вдруг и у моей матери от моего рассказа плохо с сердцем станет?! Тут никакое материнское сердце не выдержит. Вообще никакое.

– Тем более твоя мать может позвонить моей, чтобы та помогала ей в поисках. Тогда… Тогда моя точно не выдержит. Это добьет ее окончательно.

– Тогда давай сами позвоним в милицию, – как-то воспрянула Ленка. – Сами наберем номер своей родной милиции и все ей расскажем.

– Давай.

Ленка набрала до боли знакомый номер и, немного запинаясь, заговорила:

– Здравствуйте. Это говорят две российские девушки. Мы звоним вам из Турции. Свяжитесь, пожалуйста, с Интерполом… Дело в том, что нас обманули. Мы приехали работать гидами, а нас устроили проститутками.

Мы не можем обратиться за помощью в консульство, потому что не знаем не только где оно находится, но и где находимся мы сами. Мы где-то в горах. Кругом лес. У нас нет связи. Этот мобильный телефон оказался в наших руках совершенно случайно. Мы больше никак не сможем с вами связаться. Найдите нас, пожалуйста, и верните домой. Мы вас всех очень любим. Очень-очень. Мы сожалеем о том, что всегда очень плохо относились к нашей милиции. Мы очень об этом сожалеем, потому что, как бы мы вас ни ругали, в глубине души мы всегда надеялись на то, что вы нас всегда защитите. Всегда.

Неожиданно Ленка опустила трубку мобильного телефона вниз и посмотрела на меня растерянным взглядом.

– Лен, ты чего?

– На том конце провода сказали: «Пить надо меньше!»

– Что, прямо так и сказали?

– Прямо так и сказали.

– А ну-ка, дай я позвоню.

Я буквально выхватила у Ленки трубку и принялась звонить сама. Когда на том конце провода послышалось знакомое и такое родное на чужбине слово «милиция», я набрала побольше воздуха и постаралась сделать свой голос как можно более убедительным.

– Але, здравствуйте. Мы вам уже звонили, и вы посоветовали нам меньше пить. Так вот, я хочу вам сказать, что мы совершенно трезвы. Мы просим вас о помощи, и вы обязаны не оставить наш звонок без внимания. Если вы его проигнорируете, то, когда мы доберемся до родины, у вас будут очень большие неприятности. Поймите вы наконец… Мы находимся в Турции, недалеко от города Кемер. У нас нет ни паспортов, ни денег, ни обратных билетов. Нас привезли куда-то в горы, где совершенно нет людей. Тут какие-то дикие места. Нас держат в закрытом доме и не выпускают на улицу. Нас просто силой заставляют заниматься проституцией. Нам нужна помощь, потому что дальше так продолжаться не может. Созвонитесь с консульством или обратитесь в Интерпол, а мы…

Не успела я договорить, как на том конце провода повесили трубку.

– Свет, ну что?

Я стояла как вкопанная, не в силах вымолвить ни слова.

– Свет, ну что в милиции-то сказали? – на этот раз затеребила меня Ленка.

– Сказали, что если я позвоню им еще раз, то они привлекут меня за телефонное хулиганство, – с трудом выдавила я из себя и захлопала глазами.

– Вот это да! Что, прямо так и сказали?

– Прямо так и сказали.

– Вот и обращайся после этого в нашу милицию. Может, еще раз позвонить?

– Мне кажется, что нет смысла.

– А мне кажется, что есть, – стала настаивать Ленка. – Не хотят они разбираться с этой проблемой – не надо. Просто пусть они нам дадут номер телефона Интерпола, и все. Может, хоть там нас воспримут всерьез.

Ленка не стала дожидаться моей реакции и вновь набрала номер милиции.

– Здравствуйте еще раз. Не надо кидать трубки. Вы прекрасно понимаете, что это международный звонок.

Мы хорошо запомнили сегодняшнее число и время своего звонка. Когда мы вернемся домой, то обязательно выясним, кто дежурил этой ночью и принимал эти звонки.

Поверьте, вы получите по заслугам. А сейчас подскажите нам, пожалуйста, номер телефона Интерпола или российского консульства в Турции. Мы попробуем связаться с ними и решить свою проблему через них.

В тот момент, когда Ленка в очередной раз убрала трубку от уха, я поняла, что ей вновь ответили отказом.

– Ну что, опять облом?

– Опять облом.

– Что там сказали?

– Сказали, что они уже высылают оперативную группу для задержания телефонного хулигана.

– А куда они ее высылают?

– Хрен ее знает. Может, в Турцию…

– Это было бы неплохо, – истерично улыбнулась я. – Нет, ты только подумай, как трогательно о нас заботится наша милиция… Ты только подумай. От такой заботы прямо тошно становится. Помнишь, когда «Норд-Ост» захватили террористы, то кто-то из заложников позвонил в милицию еще в самые первые секунды захвата.

– И что?

– Да ничего. Когда стали говорить, что в зал ворвались вооруженные люди и захватили восемьсот человек, на том конце провода тоже посоветовали меньше пить и хорошенько проспаться. Это они уже потом поверили, намного позже, когда начались многочисленные звонки и уже буквально все узнали о происшедшем. А ведь если бы наша милиция отреагировала как можно раньше, все могло пойти по-другому…

– Тогда чему же они верят?

– Понятия не имею. Наверно, звонкам о каких-нибудь пьяных драках.

– Тогда я матери позвоню. Она завтра же поедет в отделение, дойдет до Интерпола. На месте это делать намного легче. Ты же знаешь мою мать…

– Знаю. Она у тебя очень даже современная мадам и с характером.

– Вот-вот. Она ни перед чем не остановится. Вообще ни перед чем.