Правила одиночества - Самид Агаев

— Что я могу еще подставить?

— Ногу или голову, — насмешливо сказала Джульетта.

— Нога у меня еще тверже, — ничуть не обидевшись, гордо сказал Виталик.

— Может быть, пройдем в комнату, или так и будем торчать в прихожей? — спросила Джульетта.

— Пойдем.

— Так отпусти меня.

Виталик разжал руки и пошел за девушкой в темноту комнаты.

— Ты точно ничего не хочешь?

— Хочу, тебя.

— А по губам?

— Лучше в губы.

— Я имею в виду чай — или покушать.

— Нет.

— Тогда садись сюда, на стул, а я лягу.

Джульетта легла на диван, где пыталась уснуть до этого, и потянула на себя плед.

— Ты всегда здесь спишь? — спросил Виталик.

— Нет, я смотрела телевизор перед сном — лень было перебираться в свою комнату.

Она лежала на боку, положив голову на подушку, и смотрела на юношу.

— Может, телевизор включим?

— Зачем, на рамку смотреть? Сейчас нет передач.

— А можно свет включить? Я не вижу твое лицо.

— Включи торшер.

— Хорошо, — сказал Виталик, не двигаясь с места.

— Ну, что же ты, включай.

— Я передумал — в темноте лучше.

— Даже и не думай, — помолчав, произнесла девушка.

— Я разве что-то сказал?

— Я и так знаю, что у тебя на уме.

— Ты ошибаешься — у меня в мыслях этого нет.

— Вот как, это что же, я тебе не нравлюсь?

— Пойми вас женщин после этого! Конечно, нравишься, но я ничего не сделаю против твоего желания.

— Ну, тогда сиди спокойно, а я посплю немного, не возражаешь? И между прочим, я девушка, а не женщина.

— Извини. Я об этом всю жизнь мечтал: сидеть рядом со спящей любимой девушкой.

— Очень хорошо, — сказала Джульетта и закрыла глаза.

Виталик глубоко вздохнул и огляделся. Сумрак комнаты был разбавлен светом ночных фонарей, проникавших с улицы. Комната была вся заставлена мебелью: диван с двумя креслами, «стенка», стол со стульями в центре комнаты, телевизор — и от этого казалась еще меньше, чем была на самом деле. Над дверью висели часы. Виталик некоторое время наблюдал за ходом минутной стрелки, затем вздохнул и перевел взгляд на спящую красавицу.

— Отчего ты так тяжело вздыхаешь? — спросила спящая красавица.

— От любви, — подумав, ответил Виталик.

— Долго думал — наверно, еще есть варианты.

— Да нет, просто хочу рядом с тобой сесть.

— Тебя не устраивает твое место?

— Устраивает, но хочется ближе.

— Между прочим, многие парни были бы счастливы оказаться сейчас на твоем месте, а ты недоволен.

— Я доволен, просто мне хочется побольше счастья. Можно я сяду рядом с тобой?

— Нет!

— Спасибо.

— Виталик поднялся и сел на краешек дивана.

— Я сказала — нет.

— Мне послышалось сомнение в твоем голосе. Такое бывает: человек говорит «нет», когда ответ на самом деле — «да». Ведь разница между двумя «да», может быть больше, чем между «да» и «нет».

— Какой ты психолог, однако, но тут ты ошибся: мое «нет» означает — нет.

Виталик соскользнул с дивана и оказался на полу так, что лицо его оказалось вровень с лицом девушки.

— Теперь тебе не в чем меня упрекнуть.

Джульетта улыбнулась и не ответила. Виталик приблизился к ее губам.

— Я чувствую твое дыхание, — едва касаясь губ, сказал он.

— У тебя ничего не выйдет, — еле слышно произнесла девушка и нарочито сжала губы.

— Ты такая красивая, что я не могу удержаться от желания поцеловать тебя, — продолжал юноша.

Джульетта, сжимая губы, хранила молчание.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — спросил Виталик. Некоторое время девушка молчала, но затем любопытство взяло верх, и она поинтересовалась:

— О чем?

Юноша, преодолевая сопротивление, тут же впился в приоткрытые губы. Поцелуй длился так долго, что Джульетта едва не задохнулась: оттолкнув юношу, прерывистым голосом возмущенно сказала:

— Какой ты хитрец…

Новый поцелуй прервал ее слова, но на этот раз она ответила ему. Когда он оторвался от губ, девушка жалобно сказала:

— Ты обещал вести себя прилично.

— Разве я виду себя неприлично? — тяжело дыша, спросил Виталик.

— И где ты научился целоваться так, у тебя уже была девушка?

— Нет, я в первый раз.

— Врешь. Вот я не умею целоваться, потому что это у меня впервые.

— Честное слово! Наверное, это у меня инстинкт. К тому же, я бы не сказал, что ты не умеешь.

Джульетта слабо ударила его по губам.

— Прости, но я ничего обидного не сказал.

— Я невинна, — заявила Джульетта, — как ангел.

— Я не спорю.

— Но из твоих слов выходит, что я уже целовалась.

— Вовсе не обязательно — это от Бога.

— Во-первых, Бога нет, а во-вторых — не кощунствуй.

— Класс, — восхищенно сказал Виталик, — вот это я понимаю женская логика!

Джульетта хотела еще что-то сказать или возразить, но юноша закрыл ее рот ладонью и провел языком по девичьей шее. Девушка вздрогнула и закрыла глаза. Виталик принял этот знак за согласие, медленно и нежно он стал покрывать шею девушки поцелуями, опускаясь к плавному изгибу плеч, проникая в расстегнутый ворот ночной рубашки, пока не добрался до основания грудей. Джульетта, слабо содрогаясь, стиснула его руки своими с такой силой, что ногти вонзились в кисти. Виталик тихо вскрикнул, поднял голову и встретился губами с ее открытым ртом. И тогда он обнял ее, прижимая одной правой рукой, левую опустив на талию, где наткнулся на оборку трусиков, но тут же отдернул руку, как ужаленный.

— Я опять сделала тебе больно? — шепотом, от которого кружилась голова, спросила девушка.

— Нет, это я боюсь сделать тебе больно, — срывающимся голосом сказал Виталик.

— Тебе, наверное, неудобно на полу, ложись рядом.

— Можно?

— Да.

Он лег рядом, и тут же левое колено оказалось меж ее ног, и сосок ее левой груди у него во рту. Джульетта застонала.

— Я твоя, — через некоторое время сказала девушка, — я отдалась тебе.

— Нет, любимая, — успокоил ее Виталик, — ты мне не отдалась — доверилась, и я клянусь, что не обману твоего доверия! У нас же все будет по правилам: я окончу училище, мы поженимся, и тогда это произойдет.

Джульетта некоторое время молчала, затем произнесла:

— Как скажешь. А ты хочешь на мне жениться?

— Я мечтаю об этом.

— А где мы будем с тобой жить, в общежитии?

— Через год я получу диплом штукатура, начну зарабатывать деньги, куплю квартиру.

— На квартиру нужно много денег.

— Мы поедем на БАМ — там можно быстро заработать.

— На БАМе строят железную дорогу, там нечего штукатурить.

— Но строители живут в домах, а дома надо штукатурить.

— Строители живут в вагончиках — я видела по телевизору.

— Это сейчас, а потом там начнут строить дома.

— Но там же холодно, — жалобно сказала девушка.

— Моя любовь согреет тебя.

— Ты уверен в этом? — с сомнением в голосе сказала Джульетта.

— Абсолютно.

— Давай не будем загадывать.

— Хорошо, но ты мне не сказала самого главного.

— Чего?

— Ты меня любишь?

— А разве ты не видишь?

— Что?

— Как что? Да все, что сейчас происходит! Если хоть одна живая душа об этом узнает — мне конец, я погибла — просто безумие какое-то. Сколько времени? Боже, уже четыре часа! Тебе надо уходить, скоро светать начнет.

— Светать начнет в пять, еще есть время. Можно я еще побуду? Пожалуйста!

— А если мы заснем и проспим рассвет?

— Неужели ты думаешь, что я могу заснуть рядом с тобой?

— Тогда лежи смирно, не приставай ко мне — я уже обезумела от тебя.

— Но в таком случае мы точно можем заснуть.

— Значит, ты все-таки можешь заснуть?

— Надо проверить.

— Не надо ничего проверять, прошу тебя, уходи — я боюсь. Если ты меня любишь, уходи.

— Пообещай мне, что завтра встретимся, вернее, сегодня — тогда я смогу уйти.

— Я постараюсь, вставай.

— Поцелуй меня на прощанье.

Джульетта обвила его голову руками и нежно поцеловала в губы.

— Когда ты меня сама целуешь, у меня ощущение, словно сердце отрывается и падает куда-то.

— Иди, — приказала девушка.

— Иду, — согласился Виталик, он поднялся и сел, — теперь я понимаю, что испытывал Одиссей, покидая остров с сиренами.

— А будешь обзываться — получишь, тоже мне, Одиссей. Дай мне встать.

Виталик встал, вслед за ним поднялась Джульетта. Виталик еще раз страстно поцеловал девушку. С сожалением оторвавшись от ее губ, спросил:

— Почему ты не просишь меня?

— О чем я должна тебя просить?

— Чтобы я не уходил.

Джульетта шутливо хлопнула его по попе:

— Перебьешься. Иди.

Виталик направился в прихожую и, остановившись там, вдруг неожиданно для самого себя сказал: