Сага о стройбате империи - Лариса Боброва

Земля плыла под ногами ещё сутки, и они с Карпинским отправились к начальнику строительства Тереху по ещё качающейся земле.

Терех знал Карпинского как ГИПа Кампараты, поднялся навстречу, пожал руку, тот представил Шкулепову назвал должность и институт, который она, так сказать, представляла.

– Ваше лицо мне знакомо, – сказал Терех и приветливо взглянул на Шкулепову поверх очков.

– Я работала здесь, при Пулатходжаеве и Птицыне.

Он улыбнулся, кивнул:

– Вот видите.

Карпинский рассказывал о кампаратинской разведке, о том, что они уже выбрали место для опытной плотины, Терех довольно кивал.

– Отлично, нам нужны перспективы.

– Нужно проверить на опытной плотине, что они могут, уже сейчас, – Карпинский кивнул на Шкулепову. – Чтоб не получилось, как здесь у вас – уже перекрылись, уже был котлован, а никто не знал не только способа возведения плотины, но даже её типа.

– Ты что, решил открыть мне глаза на истинное положение вещей? – добродушно-ворчливо спросил Терех.

– Ну, почему? Если бы проект был сделан вовремя, вы бы, может, уже построили ГЭС и при этом сберегли уйму нервных клеток.

– Кто бы нам сделал этот проект, уж не ты ли? Если бы был проект, ГЭС не было бы вообще! – он победно оглядел их ошеломленные лица. – Не нашли бы развязки производственной схемы и отказались бы.

– То есть?

– Вот то-то оно и есть. Ни один из существовавших до этого методов возведения плотин в этом каньоне не годился. А ждать, пока кто-то что-то придумает, мы не могли. Увязли уже.

– Вот бы её взрывную!

Зосим Львович развел руками.

– Дурень думкой богатеет – есть такая украинская пословица. Ты не обижайся, это я так, вообще… Да и Нарын промыл здесь ложе в довольно прочных монолитах. Строительство идёт по оптимальной схеме. Когда мы начинали, твоего способа возведения ещё не существовало. Насколько я понимаю, его всё ещё нет? А значит, не было бы и тех семидесяти метров, что мы уложили. А это, знаете ли, три года. Все хотят понять, почему Музтор пошел так а не этак, выстраивают причинно-следственные связи. Но причинно-следственные связи можно установить, когда уже есть явление и от него не отмахнёшься. В основе всего существующего лежит его становление, как бы ты его ни называл – стечением обстоятельств, направленностью, или логикой развития – все это жизненная необходимость! Я это тебе говорю, чтобы ты больше не приводил мне доводы подобного рода. И потом, думаю, что прежде пойдет Аксайская ГЭС, тут тоже своя логика – если Кампарату вы собираетесь строить направленным взрывом, то генподрядчиком будут туннельщики, Матюшин с Котоминым. А что прикажешь делать людям, которые умеют класть бетон? А тут створ всего на тридцать километров ниже Музторского, ничего, значит, не нужно возводить заново – ни поселка, ни бетонного завода… Всё это жизнь, организм, а не механизм.

– По логике развития, – вскинул голову Карпинский, – чтобы построить Кампарату, мне нужно вначале построить опытную плотину.

Терех добродушно рассердился:

– Не занимайся дешёвой демагогией, говори прямо, чего ты от меня хочешь?

– Чтобы возвести опытную плотину нам и вот её институту, – он мотнул головой в сторону Шкулеповой, – нужен заказчик, а значит – ваше ходатайство перед министерством. Это ведь ваши перспективы.

Терех почти присвиснул. Ушел глубоко в кресло, над спинкой возвышалась только седая его голова, по-птичьи острое, добродушное лицо. Завертел четками перед глазами.

– Объясняю ситуацию. Такое ходатайство написать можно, но вряд ли его удовлетворят. Мы ещё не на тех отметках, когда можно просить что угодно и это что угодно нам дадут. Нам легче помочь вам людьми, транспортом, вагончиками и прочим без официальной на то визы. Ходим, понимаешь, в героях, а… Я вот был в министерстве, просил двадцать пять ЗИЛков… – он замолчал, зажав четки в кулаке.

Шкулепова сказала:

– Слышали: «По ведомостям у них машин там – ноль, а они чего-то еще и строют».

– Дали? – спросил Карпинский.

– Нет. Но успехов пожелали от души.

– А на чём же вы бетон возите?

– Не на ЗИЛках же… Это вы на автобазе спросите, у Домбровского. И машины тоже у Домбровского просите, я ему даже приказать не могу. По ведомостям их у него ноль. – Он посмотрел на Шкулепову – А институт никак не может пойти навстречу?

– Нет, – сказала она, – У нас же не исследовательский институт, а проектный. За исследования по направленным взрывам платит горноразработка, скоро в открытых карьерах одним взрывом, знаете, как пулеметной очередью, будут укладывать целый поезд вагонеток… А до плотин никому дела нет… Кроме Степанова.

– Он ещё держится? Молодец! А вы как попали в эту историю?

– Так я же отсюда… То есть не отсюда, конечно, но моя первая публикация была по Карасуйским озерам.

У него помягчели глаза.

– Как-нибудь покажите при случае.

Она кивнула, а Карпинский щелкнул замками дипломата, положил на стол журнал.

– Ты прямо как Кио. А гуся у тебя там нет?

– А что, нужно? Индюка могу.

И тут Шкулепова сказала:

– Зосим Львович, мы в институте сказали, что вы уже вышли с этим вопросом на министерство.

– Ты, небось, сказал?

– Ну, сказал. Да я могу выйти на них от Гидропроекта! А что? А они скажут: рано! А потом будет поздно! Я не знаю, насколько надежно то, что они могут! – он мотнул головой в сторону Шкулеповой. – Мне нужно два года для наблюдений уже на существующей модели!

– Не ори! Ты обоснование написал?

– Написал.

– Давай его сюда. – Терех нацепил очки, долго вчитывался. – А почему здесь нет этих двух лет?

– Нету? Впишем!

– И я уже говорил, что официально пуск отложен на два года? Так что так на так и выйдет.

– Но вы же пуститесь вовремя!

– Пока это знаем только мы.

– Так надо им это доказать! Вы же пока идёте в графике!

– Только по бетону. Нам платят за уложенный куб бетона. Если я не буду платить зарплату в пределах трехсот рублей, у меня люди разбегутся!.. Ты был на плотине?

– Я была.

– Зря вы его с собой не прихватили. – Терех посмотрел на часы. – Значит, так. Давайте соберём совещание по Кампарате. Кайдаш здесь еще? Попросите остаться до понедельника. Дальше – Щедрин. Он хотя и технолог, но у него могут быть идеи. Постарайтесь с ним поговорить до того. Объясните ситуацию. Не мне тебя учить. С Шамраем, я думаю, вы уже побеседовали. Это понятно. Еще дорожники – Колесников. Сколько там километров до дороги?

– Километров шестнадцать.

– Надеюсь, тебе не нужно бетонное покрытие? Пусть пробьют автотропу. Еще Лихачёв. Тоже «до того». Я знаю, что сегодня пятница! Разделитесь! Может, он оторвётся от своих глубоких научных изысканий, хотя бы из вежливости к даме… А то все диссертации пишут, строить некому! У меня, понимаешь, зав лабораторией – доктор наук! Ну, он, ладно, он и приехал сюда, чтобы иметь в полном своем распоряжении лабораторию по бетону. Вебер диссертацию пишет! Так вот, Лихачёв лучше всех знает министерскую конъюнктуру. И главное, давите на то, что это не только вам нужно, но и вопрос доверия к стройке.

Терех встал.

– У меня всё. До понедельника. В пять часов. Здесь. После планерки.

Шкулепова остановилась у дверей, обернулась.

– Зосим Львович, я ещё хотела сказать, что это мой вывал во втором транспортном туннеле.

– Вот теперь я вас вспомнил! Вас ведь Люсей звали? А я все думаю, Алиса Львовна, что за Алиса Львовна? А туннельщики там очень хорошо вентиляционный узел всадили. Видели?

Она кивнула, улыбнулась:

– До свидания!

– Покаялась, – сказал за дверью Карпинский.

– Ага.

– Нет, нормально. Всё равно кто-нибудь бы напомнил.

– Думаешь?

– Лихачёв, – Карпинский задумчиво тер подбородок. Весь вопрос в том, пойдет ли он нам навстречу со всеми своими министерскими связями…

– Со всеми или нет, но должен пойти.

– Самоуверенная вы дама. Я совсем не знаю Щедрина. Он же технолог?

– Вилен Дмитрия – умница. Золотая голова, генератор идей, их аккумулятор и так далее… Всё понимает с полуслова, поэтому никакой лапши на уши!

– Ладно, учтём.

Они направились к сидящей за машинкой Маше, мягкой, женственной, почти домашней Маше, которая всё знает, всё помнит, всё успевает без всякой суеты, к которой можно подойти, посоветоваться и сделать, как она скажет. Карпинский указал пальцем на лихачёвскую дверь:

– У себя?

– Будет после двух.

– Маш, запиши нас на приём.

– Лучше вы сами ему позвоните. Три тройки.

– Ясно. А Щедрин?

– Тоже после двух.

– Понятно. – Карпинский обернулся к Шкулеповой. – Пойдём, я тебя пока в ресторан свожу.

Маша фыркнула.

– Уж лучше вниз идите, в гостиницу. Вера Тимофеевна вас накормит.

12. Смотреть в глаза!

В пять минут третьего Алиса сняла трубку, набрала три тройки:

– Герман Романович? Здравствуйте. Это Шкулепова, Гидроспецпроект Я хотела…