В холод - Нелл Уайт-Смит

вашей родственной связи мне не докладывали. Должна сказать… такая новость ставит определенные вещи на свои места.

— Я сама узнала только от него. Сказал, он ищет смерти. — Я умолкла, отведя взгляд, однако, чувствуя внимание своей мастерицы, не посмела долго молчать. — Он познакомился со мной два года назад, когда мы начали готовиться к экспедиции. Рассказал, что ради своей компании он прямо или интригами лишил жизни девять механоидов. И что от разных женщин он нажил девять детей. И восемь из них уже мертвы.

— Он хочет убить вас?

— Нет, он… считает, что духи ликры отнимают жизни его детей в счет убитых.

— Как скромно.

— Вы помните, я отказывалась от экспедиции…

— Вам бы не удалось, ведь и ваше присутствие здесь оплачено им. Я наконец поняла почему, — произнесла хозяйка Сестры Восхода, и я отшатнулась.

Женщина положила мне руку на плечо, отдавая знак поддержки.

— Как мне сказали, господин Найлок купил самоцветное сердце для Сестры Восхода. «Северные Линии» находятся в затруднительном положении, и результаты объединенной экспедиции очень важны для предприятия. И именно своему предприятию вы обязаны статусом и образованием, помните это. Неважно, почему вы оказались здесь. Важно, что здесь оказались вы, от ваших действий и вашей преданности зависит судьба «Северных Линий».

— Наше предприятие в затруднительном положении? Он оплатил мое присутствие здесь? Я… я прошла не по результатам честного конкурсного испытания?

— Вы набрали очень высокие баллы. Но не лучшие. Так или иначе, сейчас все не важно, я рада вас видеть здесь. Нет ничего плохого в том, что господин Найлок оплатил для себя крайне дорогую экскурсию. Впрочем, если он добьется в ней того, чего ищет, у нас найдется для него еще один гробовой ящик.

Глава 12

Тройвин

Третий день

Обломки моторной гондолы

Облачно, порывистый ветер

Рейхар принял все необходимые решения о нашей будущности. Выбирать было особенно не из чего, и я молчал, пока он выслушивал отчет госпожи Карьямм о состоянии спасенного нами моториста. Сломаны три ребра, без смещений. Возможно, треснуло больше. Легкие не проткнуты, но, скорее всего, повреждены. Это очень опасные травмы, и мужчина определенно умрет, если не начать его эвакуацию в базовый лагерь немедленно. Как только забрезжит утро. Спасти его сложно. Но реально. Реально.

Сейчас он спал полусидя. Госпожа Карьямм устроила пострадавшего в специальной позе для того, чтобы предотвратить отек легких. Впрочем, его риск оставался высок. В условиях полевого лагеря у нас не хватало средств для помощи ему. Собственно, больше Рейхару информации и не требовалось.

Один тяжело раненный здесь, одна в командирской гондоле и еще трое живых, но застрявших там механоидов. Они ждали помощи. Их спасение — наша цель, и никакая другая цель не затмит ее. Да, все верно. Мне следовало соглашаться, и я соглашался, глядя на то, как гуляет ткань палатки под ветрами Белой Тишины.

Если бы я находился в базовом лагере и узнал, что Сестра Заката потерпела крушение и выжившим необходима помощь, я выдвинулся бы. Не теряя времени. Ни одной лишней минуты. Потому что каждая минута стоит жизни. После того как хронометр зазвонит, мы принадлежим не себе — только холод решает, когда наша жизнь оборвется.

Теперь же, пока Рейхар уточнял у господина Вейрре характеристики наших големов — особенно его интересовало, кто из них передвигается быстрее всего, — я молча смотрел в сторону. Мы не могли вернуться к Отцу Черных Локомотивов. Естественно, открытие стоит жизни. Первенство стоит жизни, но только в случае, если на это соглашаются сами исследователи. Те, кто рискует. Сами восходители. Сами.

В горах смерть порой наступает внезапно — если резко изменится погода, если подведет карниз или веревка. Но в этой палатке речь шла не о них, не о тех, кто согласился на любой исход ради результата. Мы обсуждали пострадавших, ожидавших спасения, умирающих у нас на руках. Я действительно так думал, я искренне в это верил, я слушал разговор коллег, консультирующих Рейхара, крепко сжав кулаки. Мы не могли вернуться.

Мысленно я ходил кругами вокруг той глупой женщины, хотевшей пойти с нами. Как ее, Кейра, Кайра? Минус одна пострадавшая в командирской гондоле, плюс пара здоровых рук здесь. Она сумела бы прочесть имя того Отца Черных Локомотивов. Подобрала бы аргументы и отправилась к нему немедленно, стала аргументом сама. Но она теперь камень на весах противоположного решения, и с этим уже ничего не поделать.

Итак, самым быстрым в движении по прямой и прочным был голем Тонна, работавший с господином Вейрре. Голем Фонтан, к которому была прикреплена госпожа Карьямм, в прошлом работал как медицинский и передвигался медленно, но очень ровно. Мой же Пугало конструировался как спутник при подъемах на горы небольшой категории сложности.

Раненного моториста следовало транспортировать обязательно в положении полулежа. Тащить его на санях по снегу опасно и для его ребер, и для ликроносной системы. Поэтому пострадавшего следовало нести. С этим бы справился Фонтан, не подвергнись он модернизации, но высоколобые инженеры из Черных Дорог решили, что защита двоих важнее, чем транспортировка одного пострадавшего с внутренним кровотечением. В чем-то они правы: с тяжелыми травмами ты вряд ли выживешь на Белой Тишине. Задержишь, поставишь в опасность других и в итоге все равно не выживешь.

Но мы имеем то, что имеем. Два голема, которым предстоит нести моториста, будут передвигаться медленно, слишком медленно. Меж тем для скорости спасения пострадавших в командирской гондоле важно, чтобы кто-то вернулся в базовый лагерь до того, как Сестра Восхода выйдет на поиски. Иначе мы разминемся. Поиски затянутся. Фатально.

Итого, Тонна и господин Вейрре отправятся вперед налегке, чтобы добраться до лагеря раньше нас. Я, Пугало, госпожа Карьямм и Фонтан отправимся сопровождать раненого. Я мог отказаться. Мог и очень хотел, но видел, в каком состоянии сам Рейхар. Вполне возможно, он и не переживет этот переход. Если что-то случится в пути, он ничем не поможет — левая рука безнадежно сломана, два ребра слева повреждены, и неясно, трещины это или переломы. Рваную рану на бедре зашивали, но шов не выдержал нагрузки и разошелся, выпустив из авиатора довольно крови. Если он умрет, мне будет проще? Мне будет проще, Сотворитель? Я должен вернуться назад.

Управиться с двумя големами и раненым госпожа Карьямм бы сумела. Управиться с двумя големами и двумя ранеными — скорее всего, нет. Или все же… Я смотрел на нее, смуглую, высокую, крепко скроенную. И повторял в голове этот вопрос. С господином Вейрре нас связывали два