Без Путина. Политические диалоги с Евгением Киселевым - Михаил Касьянов

Поначалу ему было очень нелегко, вопросы экономики и финансов были для него новыми. Я тогда прикомандировал к нему в помощники Аркадия Дворковича. Аркадий несколько лет проработал со мной в Минфине, его взгляды на развитие экономики во многом тогда совпадали с моими. Надо отдать должное Герману: он впитывал все как губка и через четыре месяца хорошо разбирался во многих экономических проблемах. Он уже был готов работать министром экономики. Его энергия и настойчивость в значительной степени обеспечили проведение многих реформ.

А кто входил в число ключевых членов правительства?

Ядро составляли: Алексей Кудрин, Герман Греф, Виктор Христенко, Константин Мерзликин, Валентина Матвиенко, Борис Алешин, Александр Починок. Вообще в правительстве было много профессиональных и энергичных людей.

Был ли у вас как у второго человека в государстве постоянный доступ к президенту?

Нужно отдать должное Путину: я мог связаться с ним в любой момент. Если мне надо было что-то уточнить или проинформировать президента о чем-либо, у меня никогда не было проблем, мы могли все обсудить при личной встрече или по телефону. К тому же у меня тогда сложились очень хорошие дружеские отношения с руководителем администрации президента Александром Волошиным. И не только по работе, мы нередко встречались в неформальной, семейной обстановке. Поэтому при взаимодействии между мной и президентом или руководителями двух аппаратов никаких препятствий не возникало.

Пытались ли на вас оказывать давление люди, находящиеся, скажем так, в особых отношениях с президентом?

Давление — нет. Было несколько случаев, когда ко мне приходили разные «деловые люди» и пытались интриговать, пользуясь именем президента: мол, есть вот такая проблема, надо ее решить, Владимир Владимирович в курсе, поддерживает. Я очень быстро научился с такими просителями разбираться. Прямо в их присутствии звонил президенту: «Владимир Владимирович, вот такой-то человек пришел, просит о том-то, говорит, что с вами согласовано». И президент всякий раз отвечал: «Тоните, не слушайте. Делайте, как вы считаете нужным». Раза три такое было в самом начале, в 2000 году, и после этого все поняли, что со мной такие разводки не проходят…

Самые деликатные, самые болезненные вопросы в отношениях между руководителями такого ранга, как президент и премьер-министр, наверное, кадровые?

Безусловно.

Когда формировалось ваше правительство, у вас была свобода в выборе кандидатов?

Не сказать, что на все 100 процентов, но в значительной мере. Конечно, мы обсуждали с президентом кандидатуры, предложенные мной, почему этот человек больше всего подходит на ту или иную должность. Но чтобы я кого-то категорически не хотел, а президент настаивал — поначалу такого не было.

Были ли вообще случаи, когда вы с президентом расходились во мнениях по каким-то принципиальным кадровым вопросам?

Путин принял решение назначить своего знакомого по питерским временам Миллера, которому лично доверял, главой правления «Газпрома». Поскольку формально это назначение правительственное, я сказал, что подпишу необходимые документы, в том числе директивы нашим представителям в «Газпроме» Но при этом попросил президента зафиксировать мое особое мнение, что я — против.

Чем вас не устраивал Миллер?

Он был не готов к управлению такой огромной и серьезной компанией, как «Газпром» Первый год работы в «Газпроме» Миллер практически ничего не делал, только учился. Как руководитель ничем себя не проявил. И все это знали. Хорошо, что у государства в «Газпроме» были сильные представители, например, Виктор Христенко, который стратегически руководил «Газпромом», подсказывая Миллеру, что надо делать.

Какая кадровая история запомнилась вам больше всего?

К началу 2001 года стало ясно, что финансовая деятельность Министерства обороны до предела запутанна и непрозрачна. Дальше так не могло продолжаться. Особенность ситуации заключалась в том, что все военные связаны своеобразной круговой порукой, которую очень трудно разорвать.

Тогда я предложил Путину: давайте назначим заместителем министра обороны по всем финансовым вопросам штатского человека. Причем женщину, из наиболее опытных сотрудников Минфина. Женщины-финансисты обычно славятся своей дотошностью и работоспособностью. Кроме того, генералам из Минобороны трудно установить с ней неформальные отношения с помощью обычного арсенала приемов: охота, рыбалка, баня, водка и т. д. Моей кандидатурой на этот пост была Любовь Куделина, работавшая в Минфине одним из моих заместителей и как раз курировавшая финансы оборонного комплекса.

Путину эта идея очень понравилась. Но дальше произошло удивительное. Президент вечером того же дня приехал к Куделиной домой. Она, почти потеряв от неожиданности дар речи, кормила президента на кухне котлетами. Он просидел у нее там до ночи, стараясь очаровать, максимально к себе расположить.

Блистательный ход! И как он характеризует фирменный стиль президента — перевербовать человека! Чтобы Любовь Кондратьевна чувствовала себя уже не протеже Касьянова, а человеком Путина.

Был еще случай в 2003 году, когда я, чувствуя что-то неладное, несколько месяцев тянул с назначением одного чиновника на пост заместителя министра по налогам и сборам. Президент ведь только министров назначает, а заместители — номенклатура премьера.

Мне несколько раз звонил по этому поводу генерал ФСБ Виктор Иванов, который ведал в администрации президента всеми кадровыми вопросами. Напоминал, что, мол, надо бы молодого человека наконец назначить. А я внутренне сопротивлялся. Наверное, меня смущала эта настойчивость, а также странное обстоятельство, что тогдашний глава министерства Геннадий Букаев меня по этому поводу вовсе не тревожил. Бумагу подписал, и все. Если бы, как это обычно было, пришел на доклад и сказал: задыхаюсь без еще одного зама — тогда, наверное, у меня не возникало бы сомнений. А тут было не ясно, кому и зачем это назначение необходимо, и полгода я все откладывал решение. Назначили этого замминистра сразу после моей отставки.

Звали его Анатолий Сердюков.

Когда он пришел наконец в Министерство по налогам и сборам, то все сразу прояснилось: он стал курировать всю титаническую работу по ЮКОСу. Через две недели Сердюков уже был назначен главой Федеральной налоговой службы, а затем стал министром обороны. Вот такая карьера.

Вмешивался ли Путин в текущую деятельность правительства?

В 90 процентах случаев не вмешивался.

А на что приходились 10 процентов?

На «Газпром» и практически все, что с ним связано.

Ну, еще на «Рособоронэкспорт» Я настаивал, что в области вооружений должна быть нормальная конкуренция, предприятия должны иметь право выходить на внешние рынки, не должно быть экспортера-монополиста. Но победила другая точка зрения. Хуже того, сегодня этот посредник-монополист стал еще и собственником предприятий ВПК. Это абсолютно противоречит здравой экономической логике. Я такого никогда не допустил бы.

Но все-таки самое жесткое противодействие вызвали мои попытки приступить к реформе газовой отрасли. Я трижды пытался вынести ее на обсуждение правительства. Но президент сначала попросил меня отложить обсуждение, сославшись на то, что вопрос якобы не проработан до конца. Потом настаивал, что все еще раз необходимо обсудить с Миллером: «Послушайте Миллера, лично послушайте. Не слушайте никого, кто вас науськивает» Он, видимо, считал, что мною манипулируют какие-то закулисные силы. В конце концов, когда я предпринял третью попытку в 2003 году, Путин просто запретил мне в ультимативной форме что-либо делать — без объяснения причин. Буквально за пять минут до начала заседания правительства позвонил и сказал, что нужно снять этот вопрос с рассмотрения.

Попытки реформы газового сектора предпринимались и при других правительствах, еще в ельцинское время, и всякий раз наталкивались на ожесточенное сопротивление на самом верху.

Раньше многим казалось, что разделение добычи и транспортировки газа может привести к разрушению всей отрасли — важной составляющей жизнеобеспечения страны. Этим пугают до сих пор — не надо трогать главного «кормильца» всей страны. Мол, не будет «Газпрома» в его нынешней форме — рухнет вся Россия.

На самом деле это — страшилки для обывателей.

Все грамотные экономисты и производственники знают, что газовую реформу можно было осуществить спокойно и безболезненно. К ней все было готово.

Под газовой реформой имеется в виду разделение добычи и транспортировки?