Табакерка Робеспьера - Наталья Александрова

И выпрямилась, так что они оказались ростом вровень, глаза в глаза, и у Юлии не получилось посмотреть на нее свысока.

В машине Анна Валерьевна, огорченно качая головой, рассказала, что у шефа из-за травм произошло частичное фрагментарное выпадение памяти, что помнит он только, как поехал по нужному адресу, а вот что там случилось – из головы вон. Очнулся в овраге от холода, рядом – машина сгоревшая, покореженная. Выполз кое-как на тропинку, добрые люди его подобрали, довезли до города и сдали в ближайшую больницу. Как он оказался на той дороге, кто его туда вызвал – шеф понятия не имеет. Упал удачно, сумел из машины выбраться, иначе бы сгорел, а так – только голову ушиб, нога сломана и два ребра. В общем, жить будет.

– Тихон, все ушли, можешь выходить! – проговорил Юрий Петрович, когда входная дверь закрылась за последним припозднившимся сотрудником бизнес-центра.

Сумка зашевелилась, из нее высунулся влажный черный нос, а затем – круглый любопытный глаз. Глаз внимательно огляделся по сторонам, моргнул, и из сумки выскочил Тихон – симпатичный жизнерадостный фокстерьер.

Юрий Петрович работал в бизнес-центре ночным дежурным, по-старому говоря – сторожем. Правда, в отличие от прежних сторожей он был вооружен не допотопной берданкой, а современной электронной техникой. Перед ним на столе стояли телевизионные мониторы, на экранах которых дежурный мог, не выходя из своего закутка, видеть холл бизнес-центра и входные двери. В случае, если бы на этих мониторах появился злоумышленник, он должен был всего лишь нажать тревожную кнопку, после чего немедленно появилась бы группа захвата из частного охранного предприятия «Снежный барс».

Работа Юрию Петровичу нравилась. По ночам его все равно мучила бессонница, а тут можно было спокойно пить чай с печеньем и сушками, решать кроссворды и смотреть ночные программы по телевизору. Благо по какой-то необъяснимой причине отечественные телеканалы по ночам показывают гораздо более интересные передачи, чем днем или в вечерний прайм-тайм.

Правда, была одна проблема.

Проблему эту звали Тихон.

Тихон был очень привязан к хозяину, и когда по ночам того не бывало дома, он начинал громко лаять. Юрий Петрович с Тихоном проживали в так называемом хрущевском доме, звукоизоляция в нем была никудышная, и соседи, которым Тихон не давал сомкнуть глаз, обещали Юрию Петровичу принять самые серьезные меры, если он немедленно не прекратит это безобразие.

Юрий Петрович обратился к администратору бизнес-центра господину Пышкину с просьбой разрешить ему брать Тихона на работу, но тот, увидев Тихона, неожиданно уперся.

– Если бы у тебя был питбуль, ротвейлер или хотя бы доберман-пинчер – это еще куда ни шло, все-таки охранная собака. Можно было бы даже на довольствие ее поставить. А от этого мелкого недоразумения – одни неприятности! Охранник из него никакой, а нашкодить он вполне может! Испортит вверенное нам имущество или, не дай бог, нагадит в холле или на торговых площадях...

Юрий Петрович хотел возразить, что Тихон – пес воспитанный и где не положено не гадит, но тут в дискуссию вмешался сам фокстерьер. Услышав, что администратор обозвал его мелким недоразумением, он оскорбился и укусил Пышкина за щиколотку. То есть укусить он не успел, но брюки администратору порвал, отчего тот ужасно рассердился и приказал Юрию Петровичу немедленно удалить с объекта это мелкое, но весьма вредное создание.

Положение сложилось совершенно безвыходное. Дома оставлять Тихона не было никакой возможности, на работу его не пускал суровый администратор. К счастью, Юрию Петровичу подсказала выход Нинель Васильевна, уборщица из фотоателье. Нинель Васильевна была женщина умная, в прошлом – кандидат наук, Юрий Петрович ее уважал и часто спрашивал у нее какое-нибудь сложное слово для кроссворда. Вот и теперь он спросил у нее совета.

И Нинель Васильевна его не подвела.

– Вот в метро с собаками тоже не пускают, – начала она издалека. – А у меня была раньше собачка, такса, звали ее Матильда. Очень, кстати, хорошая была собачка, послушная! Скажешь ей – Матильда, сиди тихо, так она даже не тявкнет...

– Вы не отвлекайтесь, пожалуйста! – напомнил женщине Юрий Петрович. – У меня проблема серьезная...

– Да-да, я как раз по вашей проблеме и рассказываю! Значит, в метро с собаками не пускают, а мне непременно нужно было с Матильдой на дачу ехать. Цветы полить, клубнику прополоть, да еще много чего... Так я ее в сумку запихнула, на молнию застегнула и предупредила Матильду, чтобы она сидела тихо. А Матильда у меня была очень послушная собачка. Пока я через турникет шла, пока по эскалатору ехала, она тихо в сумке сидела, никто и не заметил. А потом уж, в вагоне, я сумку немножко расстегнула, чтобы ей не скучно ехать было, чтобы можно было по сторонам посмотреть... Так и вы – приносите своего Тихона в сумке, а потом, когда все уйдут, можете его выпустить!

Юрий Петрович поблагодарил женщину за дельный совет и в первое же дежурство воспользовался им.

Правда, подозрительный Пышкин, увидев большую сумку сторожа, поинтересовался, что там у него.

– Мне доктор прописал специальное диетическое питание! – выдал Юрий Петрович заранее заготовленный ответ. – Кисломолочные продукты и протертые овощи!

Администратор фыркнул, но возражать не стал – к диетическому питанию у него претензий не было.

И вот с тех пор Юрий Петрович каждый раз приносил Тихона на работу в сумке. Тихон к такому образу жизни быстро привык, вел себя тихо, в соответствии с именем, но как только все сотрудники уходили, выбирался из сумки и бегал, чтобы размять лапы.

Выпустив Тихона, Юрий Петрович поставил чайник и достал газету с кроссвордом. Услышав знакомый шорох, фокстерьер прибежал к хозяину: он знал, что у Юрия Петровича есть с собой несколько вкусных бутербродов, и рассчитывал на свою долю.

Кроссворд попался какой-то трудный. Наткнувшись на полупроводниковый прибор из двенадцати букв, Юрий Петрович пожалел, что нет поблизости умной Нинели Васильевны, и взглянул на экраны мониторов.

На экранах все было спокойно, но Тихон вдруг насторожился, поднял уши и тихонько заворчал.

– Что ты, Тиша! – приструнил его хозяин. – Все спокойно! Сейчас мы с тобой будем чай пить...

Фокстерьер, однако, не унимался. От тихого ворчания он перешел к довольно громкому и сердитому рычанию, а потом схватил хозяина за штанину и потащил его к двери, выходившей в холл.

– Да что на тебя нашло! – недовольно проговорил дежурный. – Все же спокойно!

На всякий случай он вновь взглянул на экраны.

В холле не было ни души, все двери закрыты – в общем, тишина и благодать. Но тут Юрий Петрович заметил одну очень странную вещь.