Мистерия мести - Вадим Панов

Вы, конечно, поняли, что грузить столь важного человека рассказами о невидимке и странном способе создания аварии я не стал, однако даже эта интригующая подробность вряд ли вернула бы директору Мальцеву интерес к расследованию.

Его горе исчезло так, словно выключилось.

Странно, очень-очень странно для человека, который буквально два дня назад думал лишь о том, как бы побыстрее отыскать убийцу ненаглядной супруги. Но в этом деле оказалось столько необычных и страшно необычных деталей, что изменившееся поведение директора выглядело среди них заурядным эпизодом. Мальцев не объявил о прекращении расследования — и то хорошо.

Я отправился спать — в качестве средства от ненужных мыслей пришлось глотнуть таблетку снотворного, а ранним утром — в одиннадцать — встретился за завтраком с Байконурычем.

— Слышал, ты побывал в аварии?

Тратить время на дурацкие вопросы: «Откуда ты знаешь? Кто тебе рассказал? Как ты догадался?» — я не стал. С достоинством кивнул, показывая, что едва остался жив, и скупо, как настоящий герой, ответил:

— Я в порядке.

— А твой водила больше не водила.

— Он не заметил торчащий посреди дороги столб.

— Мальцев нанимает слепых телохранителей?

— Ты не поверишь, но этот был одним из лучших. Неправильно, конечно, шутить о покойном Торопове, но чёрствый Байконурыч обожал чёрный юмор, а я слабовольно поддался.

— Раскопал что-нибудь интересное? — Сегодня я выбрал сладкие блинчики и, задавая вопрос, аккуратно распиливал один из них.

— А ты как думаешь? — хмыкнул Байконурыч, наливая себе чаю.

— Думаю, в противном случае ты не стал бы тратить время на встречу.

— Твой рыжий учёный приятель оказался занятным типом.

— Он в самом деле магистр?

— Разве что иностранный. В России у него учёных степеней нет.

— А что есть?

Во время наших совещаний — да и не наших тоже — Байконурыч крайне редко обращался к записям, выдавая информацию по памяти. Вот и сейчас он прихлёбывал чай, смотрел прямо на меня и вещал, а я торопливо помечал в планшете наиболее важные детали.

— Официально у магистра состояние приличное, но до директорского сильно недотягивает.

Ещё позавчера утром такое заявление вызвало бы у меня удивление: «Как так? Человек явно не самый влиятельный собирается состязаться с самим Мальцевым! Он самоубийца?»

Однако финал вечерней прогулки, поездка с Торопо-вым и найденный эскиз заставили меня смотреть на вещи под иным углом: весьма вероятно, что магистр в курсе всех этих странных дел, а раз так, то Байконурыч вряд ли узнал о нём всю правду.

— Найти твоего дружка оказалось легче лёгкого, — продолжил доклад мой худощавый друг. — Ты сказал, где вы общались, я поболтал с товарищами из дорожной полиции и сумел краем глаза просмотреть записи видеокамер того района.

— Узнал номера лимузина…

— А через них — фирму, на которую зарегистрирована машина. — Байконурыч протянул мне фотографию. — Знакомься: Карл Фридрихович де Корге — глава частного инвестиционного фонда «Саламандра».

Любят эти фармазоны прикрываться чем-то частным: частный клуб, частный фонд, частное дело… И только мы, скромные и неподкупные частные детективы, не признаём над собой власти их грязных денег.

Но вслух я сказал другое:

— Фонд так и называется — «Саламандра»?

— Что тебе не нравится?

В юности я носил штиблеты с таким названием и не ожидал, что кто-то обзовёт так крупный инвестиционный фонд. Действительно крупный, как рассказал Бай-конурыч буквально через секунду:

— Твой приятель управляет примерно восемью миллиардами, а сам фонд тесно связан с «Чудь Inc.».

Я давно знал Байконурыча и по тону понял, что необходимо осведомиться:

— О чем это говорит?

— «Чудь Inc.» — очень мощная и закрытая структура, — мгновенно ответил мой всезнающий друг. — Несколько лет назад в её штаб-квартире на Вернадского случилась крупная перестрелка… Даже вертолёт подбили…

— Я читал в газетах.

— Так вот, дело замяли, представляешь? Ребята дали совершенно невразумительные ответы, но все сделали вид, что поверили. А в газетах уже на следующий день перестали упоминать название корпорации.

Оценили? Я тоже. И потому не удержался от немного растерянного:

— Да кто они такие, чёрт возьми?!

Байконурыч только руками развёл, что делал — вы уж мне поверьте — крайне редко.

— Они ни к кому не лезут, но — и это очень странно — никто не лезет и к ним. Даже самые знаменитые любители проверить, насколько плохо лежит чужое добро, предпочитают с «Чудь Inc.» не связываться.

— Среди подчинённых Мальцева такие любители есть?

Любой крупный бизнесмен живёт не только приумножением своего, но и захватом чужого.

— Люди директора обходят «Чудь» стороной.

Всё понятно? И становится совершенно не важен размер личного состояния иностранного магистра Де-корге. Потому что помимо больших денег за ним стоит нечто более серьёзное…

«Тёмный образ 2.0. Снаряжение по классу «Элит». Длинная чёрная тень, убивающая всё на своём пути… Обыскивающий Торопова невидимка… Превратившийся в монстра Гамлет…

Я стряхнул наваждение, отставил опустевшую тарелку из-под блинов и ровным, надеюсь, голосом поинтересовался:

— А «Переплетение»? Магистр имеет к нему отношение?

— Официально — никакого. — Смена темы Байко-нурыча на смутила и протестов не вызвала, похоже, он рассказал о рыжем научном деятеле всё, что сумел узнать. — «Переплетение» принадлежит некоему частному лицу, которое предпочитает жить за границей, а Москву посещает наездами.

Ага, и оттуда, из заграницы, не подпускает к своей собственности людей уровня Мальцева. Очень, очень любопытно.

— У частного лица есть имя?

— Евлампий Спиридонович Иванов, и клуб «Переплетение» — его единственный источник дохода. К тому же господин Иванов — инвалид детства и имеет право на налоговые льготы.

— Остроумные ребята, — буркнул я.

— Согласен, — кивнул Байконурыч. — Управляет клубом некий Автохонт Полуэктович Бенциев, но разузнать номер его мобильного я не смог — видимо, зарегистрирован на другое имя, — а в полицейских базах он ни разу не появлялся.

— Законопослушен, как лечебная пиявка?

— И даже ещё сильнее.

По тону я понял, что Байконурыч иссяк: всё основное он выложил и теперь копался в памяти, вспоминая мелкие подробности.

— Не знаю, насколько это важно, но Мальцев заморозил строительство мавзолея для ненаглядной Тины.

— Проигрался на бирже?

— Архитектор принёс окончательный вариант на утверждение, а директор сказал, что подумает, хотя раньше всё, связанное с Тиной, было для Мальцева приоритетом. — Байконурыч помолчал. — И ходят слухи, что он пытается наладить контакт с первой женой.

Почему директор охладел к расследованию и, как теперь выяснилось, к самой Тине? Фотография из машины Торопова ни при чём: на неё Мальцев уже смотрел равнодушно. Узнал о магистре и потому в печали опустил руки? Мол, пусть любовник за тебя мстит и мавзолеи строит? Очень похоже, если честно, однако мне казалось, что директор поступил бы в этом случае как-нибудь иначе. Сильнее, что ли… Или неожиданнее…

— Ты в курсе, что за тобой перестали следить? — напоследок спросил Байконурыч.

— Уверен?

— Иначе промолчал бы.

— Тогда не в курсе.

— Иногда это хороший признак, а иногда — очень плохой, — обнадежил меня мой проницательный друг. — Бывай.

— Увидимся.

Как только Байконурыч вышел из кафе, у меня зазвонил телефон — Мира. Я не разговаривал с ней с тех пор, как мы расстались в студии Шарге, и пропустил звонок сейчас: в соседнем ресторане — три дома вверх по улице — изнывала в ожидании первого свидания со мной белокурая подруга Тины, и я решил не тратить времени на необязательный разговор.

Потом, красавица, потом…

Я в пять минут добрался до ресторана, ещё с улицы, через витрину, увидел женщину — фотографию Торопов сделал настолько недавно, что Джина даже причёску не поменяла, — уселся за её столик и обаятельно улыбнулся:

— Добрый вечер, госпожа Разбегаева.

Помните, я говорил, что умею чертовски обаятельно улыбаться? На этот раз сработало, потому что женщина улыбнулась в ответ и тут же предложила:

— Можно просто Джина.

В девичестве, надо полагать, Евгения.

«Настоящая» подруга Мальцевой оказалась натуральной платиновой блондинкой лет тридцати на вид, пребывающей в великолепной форме. Не побоюсь этого слова — в великолепной форме. Женщиной она была некрупной, зато потрясающе округлой в самых нужных местах, и летнее платье подчёркивало эти самые места с непринуждённой элегантностью.

— Меня зовут Юрий Федра.

— Вы представлялись по телефону.