Бастионы Севастополя - В Шавшин

Правее, на оконечности Николаевского мыса, в 1905 г. сооружено мемориальное обозначение в виде каменной пристани. Надпись на гранитной плите: "Начало плавучего моста через рейд в 1855 году". Авторы памятника А. М. Вейзен и Н. Ф. Еранцев.

Покидая укрепления, русские саперы взрывали пороховые погреба, взлетели на воздух Павловская и Александровская батареи. На рейде затопили остатки Черноморского флота.

Стоящий в море памятник Затопленным кораблям хорошо виден с Хрустального мыса. Он открыт в 1905 г. по проекту скульптора А. И. Адамсона, архитектора В. А. Фельдмана и инженера О. И. Энберга.

Двое суток горел Севастополь, скрытый от противника непроницаемой стеной дыма. И двое суток враг не решался занять центральную площадь города.

В приказе главнокомандующего русской армией М. Д. Горчакова об оставлении Южной стороны говорилось: "Храбрые товарищи, грустно и тяжело оставлять врагам нашим Севастополь; но вспомните, какую жертву мы принесли на алтарь Отечества в 1812 г. - Москва стоит Севастополя! Мы ее оставили после бессмертной битвы под Бородино.

- Триста-сорокадевяти-дневная оборона Севастополя превосходит Бородино!

Но не Москва, а груда каменьев и пепла досталась неприятелю в роковой 1812 г. Так точно и не Севастополь оставили мы нашим врагам, а одни пылающие развалины города, собственною нашею рукой зажженного, удержав за нами честь обороны, которые дети и внучата наши с гордостью передадут отдаленному потомству"{71}.

Взволнованный севастопольскими событиями, друг юности П. С. Нахимова декабрист М. А. Бестужев писал из далекого Селенгинска: "... Севастополь пал, но пал с такою славою, что каждый русский, а в особенности каждый моряк должен гордиться таким падением, которое стоит блестящих побед"{72}.

После оставления Южной стороны активные боевые действия в Крыму уже не велись.

Лишь в ноябре 1855 г. русский отряд под командованием полковника И. Д. Оклобжио в Байдарской долине успешно атаковал лагерь французов в селах Бага (ныне Новобобровское) и Уркуста (Передовое), лишив их на некоторое время покоя.

В марте 1856 г. в Париже воюющие страны подписали мирный договор. Сто один пушечный выстрел возвестил об этом историческом событии столицe Франции. По условиям Парижского трактата, Севастополь, Балаклаву, Евпаторию, Керчь обменивали на крепость Карс; Россия отказалась от протектората над Дунайскими княжествами Молдавией и Валахией и теряла право иметь военный флот на Черном море. Дипломаты стран-победительниц пытались навязать России более кабальный договор, но потерпели неудачу. Это объяснялось помимо прочего тем, что на Парижском конгрессе "за зеленым столом... рядом с графом Орловым сидели невидимые тени защитников Севастополя и помогали русскому представителю отстаивать интересы родины"{73}.

Долгая кровопролитная война отошла в историю.

За 349 дней союзники выпустили по Севастополю 1 356 000 снарядов, русские сделали 1 027 000 выстрелов.

Союзники израсходовали 28,5 млн. патронов, 271 650 пудов пороха; русские - 16,5 млн. патронов и 160 000 пудов пороха.

Ровно через три месяца после заключения мира, 30 июня 1856 г. в семь часов утра суда союзников с войсками вышли из севастопольских бухт. Над разрушенным городом и морем раздавался перезвон колоколов уцелевших церквей.

Величали живых, отстоявших Крымскую землю, поминали погибших воинов.

Потери русских в Крыму составили 128 669 человек, союзников - не менее 150 000 солдат и офицеров: 23 000 англичан, 35 000 турок, более 2 000 итальянцев и свыше 80 тысяч французов.

Еще в ходе мирных переговоров в Париже английский уполномоченный лорд Джордж-Уильман-Фредерик Кларендон обратился к графу А. Ф. Орлову "с уверением, что он не сомневается в согласии России сохранить в целости под Севастополем и в других местах русской территории могилы павших воинов союзной армии и памятники, воздвигнутые англичанами и французами над кладбищами погибших в бою"{74}. Перед уходом из Крыма они нанесли на карты места захоронений. После войны, по договоренности с русским правительством, под Севастополем были устроены три воинских кладбища: английское, французское и итальянское.

В 1882 г. в трех километрах от города был открыт английский некрополь, получивший название Каткартов холм, по имени генерала Георга Каткарта, похороненного там во время осады Севастополя. На нем же нашли успокоение английские генералы Гольди, Торренс, Кемпбел, Стренгвейс... По некоторым данным на кладбище было устроено 450 общих и индивидуальных могил. Находился некрополь в ведении английского консула. На благоустройство и для поддержания порядка на кладбище ежегодно выделялось триста фунтов. Ряд надгробий были выполнены по проекту художника и скульптора Б. В. Эдуардса. В период обороны Севастополя 1941-1942 гг. по холму Каткарта проходили позиции защитников Севастополя. Часть ограды кладбища, сторожки были использованы при строительстве блиндажей и дзотов оборонительного рубежа. Кладбище сильно пострадало, но в 1944 г. оно еще существовало. В феврале следующего года, находясь в Крыму на Ялтинской (Крымской) конференции, английское воинское кладбище, срочно приведенное в порядок, посетил премьер-министр Великобритании У. Черчилль.

В последующие годы кладбище пришло в запустение, надгробия были утрачены. В настоящее время территория некрополя полностью занята садово-огородными участками.

7 сентября 1993 г. на холме Каткарта открыта первая очередь мемориала англичанам-участникам Крымской войны (авторы - К. Злыдин; В. Иванов).

Французы, приобретя землю у генерала А. Б. Бракера, в 1863 г. устроили воинский некрополь в районе пятого километра Балаклавского шоссе. По проекту инженер-капитана Форпоса было создано своеобразное кладбище - образец ландшафтно-паркового ансамбля и кладбищенской архитектуры. Огороженное каменной оградой с металлическими воротами в центре, часовней, на которой были нанесены имена погибших генералов: Бизо, Бретона, Брюне, Понтеве, Сен-Поля, двухэтажным домом смотрителя и семнадцатью склепами, оно поражало своей оригинальностью. В подземной части склепов, в нишах, лежали черепа и кости погибших французов. У входа в склепы возле металлических кованых дверей были установлены мраморные плиты с указанием родов войск. На ограде некрополя имелась мраморная доска с надписью на французском и русском языках: "Французское кладбище 1854-1855 гг." и "Земля Французской республики". В период второй мировой войны кладбище также пострадало, но в целом сохранилось. Около него и на самом некрополе производились захоронения участников обороны и освобождения Севастополя.

В 1982 г. часовня и склепы были варварски уничтожены по указанию одного из севастопольских чиновников.

Итальянцы перезахоронили своих соотечественников на горе Гасфорта, где в 1855 г. находились их позиции. На ее вершине соорудили часовню из балаклавского мраморовидного известняка. Построенная в ламбордийском стиле итальянским инженером Герардини, она восхищала современников изящной архитектурой, пропорциональностью, гармонией с окружающим пейзажем. На некрополь, площадью около 230 квадратных метров перенесли останки генералов Ла-Мармора (старшего брата командующего сардинской армией в период осады Севастополя), Аноальди, Ланцавеккиа. Открытие состоялось 16 августа 1882 г. Кладбище содержалось на средства итальянского правительства, находилось под наблюдением их консула, приезжавшего из Одессы.

В период обороны Севастополя 1941-1942 гг. по г. Гасфорта проходил передовой оборонительный рубеж защитников города. Некрополь и часовня были разрушены. Остатки творения Герардини разобрали в конце 50-х годов. По зарослям кактусов (опунция), в свое время завезенных из Италии, визуально определяется место некрополя.

К 1856 г. в Севастополе появилось 16 основных кладбищ защитников города. В начальный период обороны павших хоронили вблизи места их гибели. Известны захоронения на территории бывшего шестого бастиона, между пятым и шестым бастионами. На Корабельной стороне защитников хоронили на кладбище в Доковом овраге, в Аполлоновой и Ушаковой балках. Появились кладбища в Бельбекской долине, в том числе Горчаковское или "Сонное", в балке Гайтани, на Мекензиевых горах. На Северной стороне - самые большие некрополи: Западное (Михайловское) и Петропавловское (Братское) и в Панаиотовой балке, где хоронили воинов-евреев.

Погибших в сражениях Альминском, Балаклавском, Инкерманском и Чернореченском хоронили на поле боя. Появились кладбища и в тех городах и местах, где были организованы госпитали и лазареты: Николаеве, Херсоне, Одессе (близ Ланжерона), Екатеринославе (Днепропетровск), Симферополе, Бахчисарае, Дуванкое (Верхнесадовое), на Перекопе.

В Севастополе в настоящее время сохранились практически только два кладбища - Братское, где имеется 116 индивидуальных могил, пять могил, в которых похоронены по двое и более известных нам офицеров, и около 500 братских захоронений, а также еврейское в Панаиотовой балке - на Северной стороне Севастополя. На нем похоронено около 500 еврейских воинов, павших при обороне города. На братской могиле в 1864 г. по проекту одесского скульптора Ф. Вернета сооружено надгробие из белого мрамора в виде трехгранного обелиска. В центральной части памятника - горельефное изображение орлов с распростертыми крыльями, между ними на овальных медальонах - медаль "За защиту Севастополя", трубящий ангел и текст на иврите: "Идущий от солдата к солдату да увидит знак Божий". На постаменте мемориальные надписи на русском языке и иврите: "Памяти еврейских солдат, павших за отечество при обороне Севастополя во время войны 1854-1855 гг."