Кризис - Александр Торин

Макс перевел этот монолог Ивана Ренатовича дословно, и гости на минуту задумались.

– Хотелось бы узнать, каково мнение технического директора, – сидящие за столом с интересом уставились на меня.

– Одну секундочку, – Макс умоляюще посмотрел на меня, и вскочил со своего стула. – Разрешите мне познакомить вас с некоторыми фактами из биографии нашего уважаемого директора…

Уши и щеки мои зарделись ярким цветом. Макс умудрился за пару минут наплести такого, что мне решительно захотелось провалиться сквозь землю. По его словам выходило, что я с детства был гением, получил все возможные и невозможные научные степени, разрабатывал советские сверхзвуковые истребители, космические корабли, а также являюсь экспертом по аэроби… намике (к счастью, английский у гостей прихрамывал), был избран членом Академии Наук, но уехал, предпочтя должность технического директора во вновь созданной компании, возглавляемой Иваном Ренатовичем и Максимом.

– У, – уважительно завыли гости и начали причмокивать, отчего я себя почувствовал преотвратным образом.

– Дело в том, что создание и разработка такого летательного аппарата – чрезвычайно сложное, трудоемкое и дорогое дело, – начал я, проклиная себя, Максима и бывшую свою супругу. – На грани технических возможностей человечества… – Я вспомнил про счета, которые грудой лежали на моем столе, и вдохновение неожиданно спустилось на меня с небес. – Гироскопический двигатель, ультралегкие и тугоплавкие материалы, используемые для покрытия корпуса. Не забывайте и о тепловой изоляции, вы же наверняка слышали про то, какие проблемы у Американцев вызывает облицовка космического челнока термостойкими плитками! Сложнейшая гидродинамика! Ламинарный поток. А топливо? Тончайший химический процесс! Перегонка! Так что начальные инвестиции неизбежны! Иначе покрытие отслоится.

Говорил я минут пятнадцать, и речь явно произвела впечатление на присутствующих. Довольно улыбался двойник председателя Мао, оживленно чирикали начинающие хмелеть гости, даже рыбы в аквариуме начали как угорелые носиться по кругу, и, готов поклясться, что рыбины побольше при этих маневрах невзначай заглотили нескольких сожителей, не вышедших габаритами.

– Ну ты даешь, – Макс едва заметно подмигнул мне. – Молодчина!

– Ты мне объясни ради Бога, что происходит! Это же афера какая-то. Или что, наши действительно летающие тарелки сделали?

– Насколько я знаю от Ивана Ренатовича, такие работы велись. И тарелки тоже были разработаны, даже летали, но сейчас финансирование прекращено. Все это пока неважно, надо контракт заключить, а там разберемся!

– Знаешь, за такие дела в тюрьму как нечего делать упекут! – мне стало не по себе. – Я выхожу из игры!

– Ну и дурак, ты слышал, о каких деньгах речь идет? Сейчас самое главное, к этому денежному потоку присосаться, не пожалеешь! И Иван Ренатович, кажется, доволен, посмотри!

Иван Ренатович неподвижным взглядом посмотрел на меня и поманил нас с Максом властным движением указательного пальца.

– Ты хорошо сказал. Я не очень понял, что именно, но хорошо, вон они как засуетились. Я такие вещи чувствую. В долгу не останусь, понятно?

– А… – прохрипел я что-то невразумительное. – Спасибо.

Несмотря на страдания Ивана Ренатовича, шум в комнате продолжался еще несколько минут, а потом стало неожиданно тихо.

– Мы готовы заключить предварительное соглашение о намерениях. – председатель Мао был бледен. – Господин Фаритов, если вас устроят пять миллионов, в обмен на предварительную техническую документацию и договор о намерениях и соблюдении коммерческой тайны…

– Нет, ну ни хрена себе, вы слышали? Я же им русским языком сказал, пятьдесят миллионов, а они… Блин, все время приходится в убыток себе работать.

– Так вы согласны? – лицо Шан Вуна выразило надежду.

– А, хрен с вами, – Иван Ренатович всеми силами изобразил разочарование, хотя я мог поклясться, что на самом деле он был рад такому исходу дела. – Но учтите, это только за фотографии и технические данные. К тому же вы должны подписать бизнес-план. Полная документация будет стоить пятьдесят. Реализация проекта – пол-миллиарда. И тут вы уж не открутитесь!

– Ты – мой друг, и я – твой брат, – провозгласил загадочный китаец с круглым лицом, и тут же произошло братание народов, сопровождаемое безудержным распитием крепких напитков. Учитывая загадочный блеск богатства, освещавшего ночь, комнату и подсвеченный разноцветными лампочками аквариум, зрелище это носило весьма сюрреалистический характер.

Гости, разгоряченные совершенной сделкой и водкой, разъезжались. Впрочем, в воздухе, как мне казалось, физически была разлита напряженность, как бывает душным днем перед грозой. Иван Ренатович, как ни удивительно, остался совершенно трезвым и на прощание долго жал руки каждому из приглашенных, смотря перед собой неподвижным взглядом. А Максиму сунул какую-то бумажку в руку и ласково потрепал его по щеке. А вашему покорному слуге хитро подмигнул и поднял вверх средний палец на правой руке. А потом опустил вниз большой палец той же руки, так что я во всей этой символике совершенно запутался.

– Все, ты – кремень! – Максим глупо хихикал.

– Ты чего? – Я был растерян.

– Чего, чего, ты знаешь, сколько эта сделка стоит? Нам обломится десять процентов комиссионных, как в аптеке. Пол-миллиона зеленых. Ну, конечно, придется еще поработать, документацию на английский перевести. Поможешь? Вот такие пироги. А все Иван Ренатович… Удивительный человек, честный, порядочный, таких в бизнесе теперь почти не осталось. Мда… – Максим на секунду задумался. – Значит так, тебе – пятьдесят тысяч, если, конечно, все выгорит. Согласен? Ни хрена себе, почти что годовая зарплата за один вечер, правда же? И никаких обид. Ведь это я все устроил, так что… К тому же, смотри, я тебе даю десять процентов. А сам получаю тоже десять, да какой там десять, меньше…

– Да нет, Максим, конечно, о чем ты. – Сердце мое застучало. Неужели, неужели вот так вот, в одно мгновение, можно расплатиться с кредиторами и почувствовать себя свободным? – А когда деньги будут? Видишь ли, у меня платежи просрочены, может быть дашь в долг тысчонку-другую?

– Да понимаешь, у меня ведь все вложено в разные бизнесы. Снимать их сейчас не могу. Знаешь что, дай-ка мне расписку, что получил пятьсот тысяч…

– Что? – Я потерял дар речи. – Ты с ума сошел? С какой это стати? Я еще ничего не получал. И почему пятьсот? Это же пол-миллиона.

– Нет, ну ты все-таки ни хрена не понимаешь, – Максим обиделся. – Это же бизнес, черт возьми. Во-первых, даже миллион для бизнеса – деньги мизерные. Сам посуди, даже купить трехкомнатный домик в хорошем районе не хватит. Во-вторых, мне эта расписка нужна только для налоговой службы. Смотри сам, у тебя доход чепуховый, так? Значит и налогов с тебя слупят меньше. А мне это невыгодно, зачем платить всяким чиновничкам? Ты согласен? Мы же дурака не валяем, люди честные. Все доходы декларируем государству, ну а маленькие хитрости – это уж извини, иначе совсем без штанов останешься.

– Ну, я понимаю, – замялся я, вспомнив мытарства в квартирном комплексе и осточертевших соседей.

– Я знал, что ты мужик умный. Короче, если ты мне расписку даешь, твоя доля – сто тысяч вместо пятидесяти. И тебе выгодно, и мне хорошо. Правильно? Заплатишь налога тысяч сто пятьдесят, я тебе их дам… А Иван Ренатович отдаст тебе пол-миллиона, но наше с тобой условие: деньги мы делим как три к одному, тебе – треть, мне – две трети… Подписывай, я тебе говорю!

– Ну ладно, ладно! – Я ничего уже не понимал в этой многотысячной арифметике. Голова у меня закружилась, во рту пересохло. Какие там счета за электричество, здесь разговор шел куда более солидный.

Призрак трехзначной денежной суммы тем вечером носился по моей комнатке, оседая на старом синтетическом ковре с жирными пятнами едва заметной золотой пылью. Но какое-то смутное беспокойство поселилось в душе и не желало уходить. Так будущее отбрасывает зловещую тень на прошлое, что бы ни говорили Эйнштейн и прочие столпы современного естествознания.

Глава 9

– Такие сволочи, наглые, ты себе представить не можешь. – очкастая девушка Рита, с которой я познакомился на очередном пикнике, суетилась на кухне. После внезапного приступа страсти, обуявшего нас на лесной тропинке, и победно завершившегося в моей комнатушке, выяснилось, что Рита замужем. Меня по этому поводу до сих пор мучали легкие укоры совести, но человек слаб, и Рита продолжала появляться у меня дома…

Греховная радость познания еще время от времени манила меня, но неумолимо отступала, сдавая позиции запаху дешевого дезодоранта, застиранному белью, и морщинам, проступавшим под глазами. С каждым посещением Риты тайн между нами оставалось все меньше, и хотелось зевнуть, и вспоминалась песня про то, «Как хорошо проснуться одному»…