Проект «Сколково. Хронотуризм». Золото Барбароссы - Владислав Жеребьёв

Морис де Сюлли был звездой своей эпохи, умным и целеустремленным человеком, чью карьеру впоследствии назовут фантастической.

К чему стремился епископ, посвятивший свою жизнь церкви? Ватикан, Престол Святого Петра, – вот что долгими бессонными ночами будоражило воображение Мориса де Сюлли. Ума и связей тут было недостаточно, а вот деньги могли существенно увеличить темпы карьерного роста. Морис де Сюлли играл в очень опасную игру и готовился вскоре пожинать плоды своего труда.

Сознание возвращалось медленно. Боль во всем теле была такая, будто Поль попал под груженую телегу, а затем, зацепившись за нее ногой, был протащен по гравию и камням несколько лье. Левый глаз заплыл, и открыть его было практически невозможно. Правый, к счастью, под тяжелую руку отца не попал, и теперь, щурясь от света восковых свечей, расставленных на прилавке в большом трактирном зале, мальчик пытался понять, что с ним произошло и почему он лежит голый по пояс на жестких и холодных досках обеденного стола.

– Тебе повезло, парень, – знакомый голос трактирщика Були вывел его из оцепенения. – Если бы не монах, прикончил бы тебя твой папаша.

– Монах? – Поль с трудом оторвал от стола чугунную голову и начал озираться в поисках нежданного спасителя.

– Да, монах, – усмехнулся хозяин, смачивая в воде тряпицу и прикладывая к голове пострадавшего. – Здоровенный мужик, я таких огромных сроду не видел. Когда тебя в дверь вносил, согнулся в три погибели. Ты видел его лицо, парень? Открытое, прямое, взгляд цепкий и проникающий прямо в душу. Я как взглянул на него, у меня все внутри похолодело. Думал, прознал о грехах старого Були и пришел взять свое?

– Где же он? – слабым голосом поинтересовался Поль.

– Ушел. – Трактирщик пожал плечами и принялся подбирать с пола глиняные осколки. – Дал мне три золотых и ушел куда-то к реке. По-нашему он ни бельмеса, но, по всему видно, что идет куда-то на острова. Пытался дорогу выспросить, и вот что нарисовал.

На куске тряпицы, которая появилась у Поля перед глазами, углем была нарисована Сенна, а посреди нее два острова. Маленький Сен-Луи и его более крупный собрат, Сите, были выведены неровными резкими линиями. Последний же был перечеркнут крестом.

– Надо ему помочь и поблагодарить, – превозмогая боль, мальчик спустился на пол и принялся натягивать рваную рубаху.

– Куда ты? – ахнул трактирщик. – Ты же на ногах еле стоишь, а все туда же, помогать. Монах себе это позволить может. Вон какой здоровенный, да и при деньгах, видать, раз так просто расстался с тремя золотыми ливрами.

– Надо помочь, – упрямо мотнул головой Поль, прижав мокрую тряпку к глазу.

Выскочив на улицу, он чуть было вновь не столкнулся с отцом. Жан сидел в грязи, привалившись к стене дома, и отплевывался кровью, зло зыркая по сторонам. Увидев сына, он попытался встать и продолжить экзекуцию, но мальчик, не дожидаясь его дальнейших действий, что есть мочи понесся по улице по направлению к реке.

Широкая спина, затянутая в коричневую сутану появилась на горизонте через пять минут сумасшедшего бега. Монах шел уверенно, полы его рясы, заляпанной жидкой грязью и навозом, волочились по земле, мешая ходьбе. На узком, необычном поясе гиганта висела странная кожаная сумка, шириной в ладонь взрослого человека, с другой стороны были привязаны два пухлых кожаных мешочка.

Остановившись на секунду, Поль постарался перевести дух, но, услышав злобные крики родителя, снова бросился догонять исчезающего за поворотом бенедиктинца.

Чертов лимит времени не давал простора для маневра. Подхватив бесчувственное тело паренька, Солодов бросился в сторону ближайшего трактира и, распахнув ногой дверь, с трудом протиснулся в узкий проход. Плошки и кувшины, стоящие на ближайшем столе, полетели на пол и разбились на десятки мелких осколков.

Положив ребенка на освободившуюся поверхность, хронотурист поманил к себе пальцем оторопевшего трактирщика, наводившего порядок за стойкой, и кивнул в сторону пострадавшего.

– Надо позаботиться, – буркнул Алексей, сверля француза взглядом, и чтобы окончательно разрушить языковой барьер, запустил руку в один из кожаных мешочков. Три монеты и кивок в сторону ребенка были сигналом к действию. Убедившись, что мужчина понял его правильно, Алексей еще раз пощупал у Поля пульс и подозвал суетившуюся рядом прислугу.

Требовалось узнать, где он находится, далеко ли до Парижа, ну или хотя бы примерное направление. Сколковские умники заверяли, что погрешность, в случае покупки максимального тарифа, будет не больше километра в ту или иную сторону. Но что, если они ошиблись?

Оторвав от передника оторопевшего трактирщика солидный лоскут, Алексей выудил из очага кусок не прогоревшего угля и, прочертив на нем две неровные линии, изобразил Сену, а посреди два неровных овала, то есть острова. Остров Сите, место строительства собора, а также будущий тайник золота крестоносцев он намеренно обозначил большим жирным крестом.

– Знаешь, где это? – Схватив мужика за шиворот, он подтащил его к столу и постучал пальцем по рисунку. – Ну, черт ты не русский? Река, Париж, остров Сите.

Трактирщик, наконец, понял чего от него добивается незнакомец и, сжимая в руках три золотых уверенно закивал, указывая рукой куда-то в строну. Главное было достигнуто – направление указано.

– Отлично, – бросив прощальный взгляд на лежащего на столе мальчика, Алексей, выйдя наружу, нанес новый удар поднявшемуся с земли негодяю. Толстяк ойкнул и, закатив глаза, снова осел в грязь. Солодов глянул на часы и зашагал в указанном направлении.

На полпути к пристани он услышал за спиной торопливые шаги и, обернувшись, с удивлением узнал давешнего паренька. Поравнявшись, тот что-то быстро заговорил, картавя и жестикулируя, а потом, поняв, что хронотурист его не понимает, схватил за рукав и потащил по улице. В три счета достигнув пристани, он снова замахал руками и, устремившись к одной из маленьких утлых лодок, поманил Алексея, а сам, забравшись внутрь, принялся отвязывать веревку.

Мальчишка, очевидно, собрался отплатить за добро, решил про себя авантюрист. С болью в сердце он взглянул на мальчишку, на его грязные всклоченные волосы и здоровенный синяк пол глазом, но от помощи отказываться не собирался. Да и вопрос о переправе снимался сам собой. Трактирщик, ставший обладателем небольшого капитала, указал верно. Вдалеке, километрах в двух вверх по течению, действительно виднелся город, и, самое главное, острова, рассекающие горделивую Сену пополам. Все сходилось. Да, это был Париж. Пусть маленький, грязный и непривычный. Пускай не видно было торчащего вверх кончика знаменитой башни, не слышался гул электричек и рев автомобильных моторов. И все-таки – Париж!