Обольстительная Саванна - Джина Уилкинс

— Что все это значит? — спросила Эрнестина у нее за спиной.

Саванна глубоко вздохнула и повернулась.

— Кит же сказал, что мы познакомились, когда я отдыхала. И он захотел снова увидеть меня.

— Я знала, что не следовало отпускать тебя одну на этот остров, — проговорила Эрнестина. — Связалась там с каким-то голливудским красавчиком, который разобьет тебе сердце и сделает нас предметом разговоров всего города!

Саванна хотела поспорить, несмотря на то что понимала: в пессимистических предсказаниях матери есть рациональное зерно. Но теперь ее волновало совсем другое.

— Я должна поговорить с Майклом. Спокойной ночи.

— Только не пытайся убедить меня, что он здесь для каких-то изысканий, — крикнула Эрнестина вдогонку Саванне, поднимающейся по лестнице. — Я видела, как он тебя целовал!

— Я не пытаюсь ни в чем тебя убедить, мама, — спокойно произнесла Саванна через плечо. — Спокойной ночи.

Эрнестина все еще что-то бормотала, а Саванна, поднявшись по лестнице, направилась по коридору к комнате сына.

Майкл скрестив ноги сидел в середине постели, с благоговением рассматривая роман в мягкой обложке, который держал в руках. Его сестра сидела рядом с ним и глядела на книгу так, будто ожидала, что она расправит крылья и полетит по комнате.

И впрямь, подумала Саванна, наблюдая эту сцену, кто бы мог представить, что звезды производят на детей такое впечатление?

— Почему ты не сказала нам, что знаешь Кристофера Пейса? — выдохнула Миранда, глядя на мать так, словно впервые ее видела.

— Я провела с ним всего несколько часов и не была уверена, что снова его увижу, — честно объяснила Саванна.

Майкл вытаращил глаза.

— Почему, почему ты молчала, что знакома с самим Кристофером Пейсом?

Саванна решила не объяснять, что она не знала, что Кит и есть Кристофер Пейс, пока Миранда не сказала ей об этом. Само собой, ей не хотелось, чтобы ее смышленые дети хоть на секунду заподозрили, что она могла завести роман с человеком, не зная даже его фамилии.

— Я… я… я даже не подозревала, что он так знаменит, — бессвязно пролепетала она.

— Мама, он получил премию Академии за сценарий своего последнего фильма, — возмутилась Миранда. — Как ты могла этого не знать? Ты что, газет не читаешь?

— Читаю, когда есть время. Раздел новостей, а не сплетни, — спокойно ответила Саванна, потрясенная, однако, новой информацией о человеке, который выследил ее, потому что, как он заявил, неустанно думал о ней.

— Но о премиях Академии пишут как раз в новостях, а не сплетнях, — возразила Миранда. — Сплетни — это статьи о красивых кинозвездах, с которыми он встречается.

У Саванны упало сердце.

— Иди спать, Миранда, — сказала она несколько резче, чем намеревалась. — Мне надо поговорить с твоим братом.

Девочка нехотя вышла из комнаты.

— Я был не прав, — сказал Майкл, как только за сестрой закрылась дверь. — Извини, мама.

Саванна прекрасно знала, что он говорит только то, что, как ему кажется, она хочет услышать. Ее беспокоило, что в его голосе не было слышно ни капли раскаяния.

— Что ты делал на Бишоп-роуд, если предполагалось, что ты у Ника? И как ты туда попал?

— Мы поехали на велосипедах. Я взял велосипед Ника, а он — своего отца. Нам разрешили покататься. В палатке сидеть скучно, вот мы и поехали с Расселлом и Джереми по Бишоп-роуд.

— А кто додумался сбивать почтовые ящики?

Майкл пожал плечами.

— Не знаю. Кто-то начал, а потом и все остальные. Да не так уж это и страшно. Мы не били их, ничего такого. Надо было только засунуть их обратно.

— Майкл, это очень плохо. К тому же ты вторгся в святая святых — частную жизнь жителей нашего городка. Это преступление!

— Но отец Ника сказал, что Хеншо делает много шума из ничего. Он сказал, что мы всего лишь дети, которые немного порезвились, и он не видит в этом ничего плохого.

Саванна уставилась на сына.

— Отец Ника сказал это при вас?

Майкл кивнул.

— Они ему позвонили, чтобы он пришел за велосипедами. Он так отбрил Хеншо!

Саванна уперла руки в бока.

— Будь добр, называй его офицером Хеншо, ясно? Он офицер полиции, и ты будешь говорить с ним и о нем уважительно. Что же касается отца Ника, то, если он предпочитает растить своего сына преступником, это дело его и департамента полиции. Но ты, пока живешь со мной, будешь следовать моим правилам. Ты хорошо меня понял?

Майкл пожал плечами.

— Я хочу слышать ответ, Майкл. Сейчас же.

— Да, мэм, — промямлил он.

— Вот и отлично. У тебя есть две недели обдумать свое поведение. Можешь ходить на тренировки по бейсболу и на игры, в церковь и на скаутские собрания. Но никаких вечеринок, никаких прогулок с дружками, никакого скейтборда, никаких телефонных звонков. И я не разрешаю тебе приглашать сюда друзей.

— Но, мама…

Она не унималась:

— А если выяснится, что ты кому-нибудь нанес материальный ущерб, возмещать будешь из своих карманных денег. Ну как, убедился, что дело серьезно и что лучше больше этого никогда не делать?

Сын, насупившись, кивнул.

— Держу пари, больше никого из ребят не наказали, — проворчал он.

— Но я же не их мать, правда? — отрезала Саванна и невольно вздрогнула, вспомнив, что когда-то слышала эти слова от собственной матери.

Она всегда старалась избегать этих родительских штампов, говорящих о бессилии взрослых, но порой они, казалось, непроизвольно слетали у нее с языка.

— Я наказываю тебя и за то, что ты сделал, и за то, как ты к этому относишься. Мы еще вернемся к этому разговору, Майкл, но сейчас я устала и рассержена, так что, думаю, лучше, если мы сначала оба успокоимся. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — чуть слышно пробормотал он.

К тому времени, когда Саванна наконец смогла закрыться в своей спальне, она чувствовала себя совершенно разбитой. Какой тяжелый день! Она устало покачала головой. У нее было такое чувство, будто она идет по проволоке, держа на плечах будущее своей семьи, и, если взять еще хоть что-нибудь, падение неизбежно.

Она искренне надеялась, что Кит не окажется этим гибельным «чем-нибудь».

Слухи в Кэмпбеллвиле распространялись поразительно быстро. Придя утром на работу, Саванна поняла, что сплетня уже запущена.

Сослуживцы, столпившиеся в углу главной комнаты, при виде Саванны мгновенно замолкли. Все стали расходиться, исподтишка бросая на Саванну любопытные взгляды.

Патти Грант, сидевшая в приемной, первой приветствовала ее:

— Привет! Это правда?

Саванна подавила стон.