Миры Пола Андерсона. Том 18 - Пол Андерсон

— А именно, сэр, Шато Уон 58, — сказал шалмуанин. Флэндри поднял брови:

— Черно-белый «пино»?

— Главная составная часть салата — юнан-безарская рыба-скиммер, сэр.

Флэндри подергал ус.

— Понятно. Тогда во время ленча нам понадобится… впрочем, не имеет значения; бутылку «пино» принеси непременно. Прекрасно, Чайвз.

Отвесив низкий поклон, слуга ушел, а Бэннер вздохнула:

— Как вы умудряетесь находить время для гастрономических изысков, адмирал?

— Разве зарабатывать средства на то, чтобы потворствовать своим желаниям, не есть один из видов самоублажения? — усмехнулся Флэндри. — Я предпочел бы быть декадентствующим аристократом, но, к сожалению, не рожден таковым, мне пришлось самому зарабатывать право на сибаритство.

— Что-то не верится, — возразила она.

— Ну, ваша чрезмерная серьезность удивляет. Отец ваш умел со вкусом наслаждаться жизнью в космосе, то же можно сказать и о вашей матушке, хотя она в этом отношении была более умеренна. Почему бы вам не последовать их примеру?

— О, я наслаждаюсь! Просто дело в том, что… — Избегая его взгляда, Бэннер всматривалась в сияющую темноту. Она не склонна была раскрывать душу, особенно при столь кратковременном знакомстве. С другой стороны, Флэндри — старый друг семьи, им вместе предстоит избежать объятий смерти, и… и…

— У меня никогда не хватало времени на общепринятые удовольствия, — медленно произнесла она. — Вы ведь знаете, как нашу братию перебрасывают с планеты на планету, и учиться мне приходилось преимущественно у машин. Потом была Академия; у меня возникла мысль вступить в папино ведомство — ваше ведомство, знания ксенологии пригодились бы как нельзя лучше. Но вместо этого я погрузилась в науку, отправилась на Рамну, там работаю и поныне. — Ее взгляд встретился с его взглядом; глаза у него были добрые. — Да мне и не хотелось ничего другого, — сказала она. — Мне выпало огромное счастье — любить свое дело. Он кивнул:

— Могу себе представить, как оно сделалось вашим. Здесь ведь требуется полное самоотречение, не так ли? В таком странном мире, как наш. — Взгляд его теперь был устремлен в пространство. — О, незримые боги! — прошептал он. — Разве можно было вообразить себе планету, подобную нашей? Да, впереди у меня головоломка. Начать с того, что я даже не знаю, как появилась Рамну.

Первоначально солнце-гном имело гигантского спутника — огромный шар, примерно в 3000 раз превосходящий по массе Терру. Такой монстр должен был, естественно, напоминать по составу звезду: преимущественно водород, с небольшой примесью гелия; другие элементы в очень малых количествах.

И в самом деле, он был гораздо ближе к звезде, чем даже к Юпитеру. Юпитер — это преимущественно жидкость под толстым слоем атмосферы; ее окружают шлаки в виде легких металлических включений — континенты. Однако наиболее твердая материя содержится в ядре (если можно назвать твердой материю, испытывающую такое давление!). Медленное сжатие материи под действием силы тяжести высвобождает энергию; Юпитер излучает примерно вдвое больше того, что он поглощает от планеты Сол, согревая таким образом поверхность. Увеличьте теперь размеры Юпитера на порядок — и вы получите искомую планету, целиком состоящую из жидкости или сжиженного газа — за исключением тяжелых металлов, которые собираются в центре планеты. Сдавленные до состояния вырожденной материи, они тверды, как никакое другое вещество, знакомое человеку. В то же время благодаря действию собственной силы тяжести шар, подобный описываемому, может сформироваться и существовать рядом с обычным светилом. Светового давления будет недостаточно, чтобы рассеивать атмосферу великана в пространстве.

Если бы только не…

Неподалеку (по астрономическим меркам) находилась гигантская звезда. Она появилась здесь недавно. Возможно, по воле случая. Но скорее всего гигант и карлик были членами звездной пары, причем одна обращалась вокруг другой. Тогда разделение их могло быть следствием вспышки сверхновой — в результате потери массы большей звездой тяготение перестало удерживать эту пару вместе.

Яростная мощь, сравнимая с блеском миллиардов солнц, не остановилась на этом. Она заполнила все окружающее пространство газом, который на протяжении тысячелетий сбился в туманности, различимым во все световые годы, пока наконец другие вторжения не истончили его, рассеяв в конечном итоге в космосе.

Звезда-карлик с легкостью вынырнула из огненной пучины, ничуть не пострадав. А вот огромная планета, как это ни парадоксально, оказалась мала для того, чтобы создать, к примеру, вторую Обитель Мрака. Бомбардировки метеоритов и яростный белокалильный жар перевели водород и гелий в плазму, которая стала взаимодействовать с корой из более тяжелых элементов при помощи магнитного поля. Таким образом, вращение ядра замедлилось. Из сверхплотного оно перешло в состояние, которое можно назвать нормальным. Извержения оказались недостаточно сильными, чтобы разрушить то, что осталось, хотя какая-то часть, по-видимому, была утрачена. Но огромный шар из кремния, никеля, углерода, кислорода, азота и урана уцелел…

Тем временем малые спутники, как и планеты поменьше, испарились. Уцелели только три самые большие из них. Разрушение основной породы забрасывало их спиральными витками на новые орбиты, чему в течение тысячелетий препятствовало трение вещества туманности. Возможно, на планету обрушились одна или две луны. В итоге все они придвинулись ближе к солнцу.

Когда наконец все утихло, осталась Нику, звезда позднего типа G яркостью в 0,48 солнечной. Ее отличало более высокое процентное содержание металлов, чем у небесных тел ее строения и возраста, — при условии, разумеется, что возраст определен правильно. И осталась Рамну, вращающаяся вокруг Нику на небольшом, практически неизменном расстоянии — примерно 1,1 астрономической единицы, с периодом 1,28 стандартного года. Минимальная масса ее в 310 раз больше массы Терры, а плотность — в 1,1 раза. Такая плотность объясняется тяготением 7,2 g, поскольку верхние слои коры имеют состав, сходный с земным. Наклон оси на Рамну составлял около 4 градусов, период полного оборота был равен 15,7 стандартных суток.

По мере того как гигантский камень охлаждался, из него выходили жидкость и газы, образуя океаны и нечто вроде начатков атмосферы. Началась химическая реакция. В конечном итоге благодаря фотосинтезу стала развиваться жизнь, и эволюция ускорилась. В наши дни атмосфера там напоминает атмосферу Терры, различие только в соотношении компонентов и в их концентрации. И хотя солнечная постоянная[10] составляет лишь 0,4 терранской, климат на планете благодаря парниковому эффекту мягкий, хотя и довольно неустойчивый.