Карты судьбы - Антон Емельянов

- Так как огонь быстрее воды, нужно постараться атаковать как можно быстрее, чтобы тепловые волны от столкновения стихий поражали вражескую карту.

- А я бы использовал скорость огня для атаки более широким фронтом, тогда защищаться придется не только нашему прямому противнику, но и остальным членам его отряда, - до этого безучастно слушавший всех, Марков кивнул, и довольный Кирилл опустился на свое место. Мне кажется, я понимаю, куда он нас ведет.

- Если маг воздуха создаст вокруг воды атмосферу фтора, который является более сильным окислителем, чем кислород, где вода гореть не может, то мы сможем поджечь воду, - есть, кажется, я попал в яблочко, вот что значит опыт, - И любая атака карты противника будет оборачиваться против него.

- Все что вы сказали правильно, но последний вариант при минимуме усилий гарантирует ваше превосходство, полностью нивелируя все преимуществ противника. Наконец-то вы поняли главное, когда вы сражаетесь в строю, помните, что вы не одни, используйте силу карт рядом с вами, чтобы добиться победы. Именно поэтому боевая физика - это самый важный предмет для вас, если хотите чего-то добиться.

Потом он попросил нас разобрать все остальные идеи, предложенные нами самими же, стараясь поменьше вмешиваться, и только направляя в нужные моменты. В качестве домашнего задания нам досталось изучение битвы с финскими ледяными картами под Санкт-Петербургом, где как раз впервые и был применен описанный мной прием. Будет интересно прочитать, что пишут в книгах про ту безумную идею Степана-Облако. Он рассказывал, что противников было очень много, к финнам присоединились все карты Прибалтики и почти все боевые карты, с размещенных в регионе американских баз. Себя они защищали чуть ли не с параноидальной бдительностью, и прямая атака была обречена на провал, но вот изменение атмосферы вокруг выпущенных заклинаний они пропустили, а через секунду вся мощь столкнувшихся стихий от их и наших карт, оказалась обращена только в их сторону.

Интересно.Аведь еще пару месяцев назад мне казалось, что уже ничто не сможет пробудить во мне интерес. Так что я искренне расстроился, когда время занятия подошло к концу. Впрочем, не настолько, чтобы задерживаться: профессор Карс, преподававший теорию и практику тактики боя, которые были следующими в расписании, не любил опозданий, а его полигон находился на другом конце Академии. Кстати, до этого мы занимались только в общих залах, а сегодня впервые должны были посетить настоящий боевой полигон.

По дороге задумался, а почему практические занятия тоже ведет профессор, а не боевой офицер, например. Это выглядит как-то слишком мягко. Хотя кого-кого, а профессора Карса назвать мягким было бы очень сложно. Из того, что написано об авторе в предисловии к Тактике карточного боя, да, именно он ее и написал, так вот о нем известно, что родился он в Латвии еще в Союзе. После развала родители никуда не переехали, а он забыв и наплевав на все окружающие его социальные бури сосредоточился на науке. После появления карт, он не бросился ни разрушать мир, ни спасать его, а спокойно засел за изучение своей серебряной карты. Информации было много, и уже через месяц он попытался напечатать несколько своих находок в одном незатейливом научном журнале. Тут-то его и заметили и предложили сотрудничество. Гюстав сначала отказывался, но ему быстро дали оценить все прелести государственной поддержки, и он продался душой и телом. Настоящий ученый. Как Михаил его убедил тратить свое драгоценное время на обучение таких неучей как мы, я даже представить не могу, но, как говорят в научных кругах, работать с таким человеком большая честь.

Гюстав Карс встретил нас за кафедрой, с недовольством подглядывая на старые механические часы, мне кажется, что даже с четвертого ряда я слышу, как там щелкают и крутятся шестеренки.

- Сегодня вам всем выдали медные жезлы, - действительно на выходе от профессора Маркова нас поймали, отвели на склады и выдали по короткому двадцатисантиметровому медному штырю весьма потертой наружности, - Кто мне может сказать, почему медные? Молчите? Неужели, вы совсем не готовились. Я слышал от кого-то из коллег, что среди вас есть гений.

Кажется, я догадываюсь, что будет дальше, не хотелось бы ударить в грязь лицом. Думай, почему медные, ведь, что-то слышал же про это, правда, металл был другой. Кстати, а зачем вообще они нужны? И стоило подумать об этом, как в памяти встали гвардейцыЛилу, которые из алмазных жезлов пробивали даже защиту золотых карт.

- Так это вы, молодой человек, - прекрасно, меня уже сдали и теперь злорадно наблюдают, судя по всему, наш отряд не любят и хотят получить компенсацию за мой успех на боевой физике - сможете порадовать старика?

- Конечно. Нам выдали медные жезлы, потому что алмазных на всех не напасешься, - аудиторию накрыл приступ хохота. Всему презираемый трус, в их представлении, показал свое настоящее лицо и все-таки опозорился, но профессор в ответ только довольно щурился.

- Прекрасный ответ. Действительно, алмазные жезлы подошли бы гораздо лучше, но это несколько дорого. Их получают в качестве награды только самые достойные из серебряных карт. Возможно, когда-нибудь в их числе окажетесь и вы.

- Профессор, но вы же спрашивали про медные жезлы, при чем здесь алмазы? - Андрюша не выдержал и даже привстал.

- Ну как же. Эти жезлы сделаны из меди, как самого теплопроводного из дешевых материалов. Благодаря его свойствам вам будет проще концентрировать атаку карт при точечных атаках, - поймав несколько недоумевающих взглядов, профессор объяснил все до конца, - А у алмаза теплопроводность в два с половиной раза выше, чем у меди, соответственно, и его атакующие свойства лучше. Но сделать такой жезл для каждого не по карману ни одному государству. А теперь встаем, нечего сидеть: сегодня теории не будет, будет полезнее потратить все время на практику.

И выбравшись из-за кафедры он пошаркал в сторону выхода. Все остальные маленькими группами-отрядами настороженно двинулись за ним. Мы встали самыми последними, судя по поведению остальных, будет не очень благоразумно поворачиваться к ним спиной в ближайшее время.

Полигон оказался в каких-то пяти минутах от аудитории и представлял из себя вытянутый прямоугольником зал. В одном его узком конце находились мы, в другом же был огромный светящийся энергией экран. Рядом с ним маленькая фигурка профессора с взъерошенными волосами выглядела гротескно, но ни у кого на лице не появилось даже намека на улыбку. А когда он заговорил, появилось настойчивое желание спрятаться или, если не получится, выполнить любую его просьбу. Голос звучал жестко и, казалось, из него пропало все человеческое. Остался только металл.