Кольцо времени - Борис Тараканов

– Здорово!

– Привет, – ответил Стас, пожимая протянутую руку.

– Это ты правильно сделал, что пришел к профессору. Сдает старик. Ученики иногда еще приходят, но разве сравнишь нынешнюю молодежь с вами.

– Ну, ты скажешь тоже, – ответил Стас. – Просто все сейчас заняты добыванием средств к существованию. Сейчас не поразгружаешь вагоны, как мы в юности.

– Эт точно, время другое, – согласился Егор. Он поставил чайник на плиту и включил газ. Тут его окликнул женский голос, и Егор вышел из кухни.

Девочка сидела на корточках и гладила лакающего молоко котенка. Его тощенький хвостик торчал в потолок антеннкой. Стас в задумчивости прислонился к профессорскому холодильнику – древнему агрегату с торчащей вверх наискосок ручкой и витиеватой надписью ЗИЛ на белой обшарпанной дверце. К холодильнику, очевидно, пришло настроение включиться – он коротко вздохнул, старчески прокашлялся и тут же затрясся, словно в припадке. Стасу вдруг стало гадко. Ведь он на самом деле забыл про старика. А профессор всегда был одинок. Одиночество само по себе очень страшно, а одиночество в старости страшно вдвойне. Начинаешь понимать, что твои дни, месяцы, пусть даже годы сочтены. Ты никому не нужен, потому что не можешь ничего дать. Это все, конечно, громко звучит – борьба со злом во вселенском масштабе. Можно возвыситься в своих глазах до уровня Георгия Победоносца. Но почему-то никто не замечает зла рядом с собой. Обычного, бытового зла. Которое происходит где-то рядом, но только никто не хочет его замечать. Гораздо проще разглагольствовать на темы «кто виноват и что делать», но при этом не делать ничего. А ведь порой и сделать-то надо не так уж и много.

Стас не успел заварить чай, как вернулся профессор. Он был очень рад снова сидеть за одним столом с учеником и пить чай с вареньем. Как раньше. Стас это заметил, и ему снова стало стыдно. Старику и нужно-то было совсем немного: чтобы ему хотя бы изредка звонили.

Вовке, похоже, здесь понравилось. Он улыбался профессорским шуткам, рассказам из преподавательской практики. И чай, как показалось мальчишке, был каким-то особенно вкусным.

– Андрей Борисович, я Вас очень прошу, не увлекайтесь походами в музей.

– Станислав, но он же не граф Монтекристо, – возмутился профессор. – Не сидеть же мальчику в заточении. Иногда надо и воздухом подышать.

– Конечно надо, – согласился Стас. – Только все же лучше, чтобы Вовка поменьше бывал на глазах у посторонних.

– Но...

– Андрей Борисович, я вам все позже объясню, – улыбнулся Стас.

– Ну что же. Дома так дома, – согласился профессор. – Мы и дома найдем, чем заняться. – Профессор тайком подмигнул Вовке.

Через час Стас ушел. Главное, что Вовка какое-то время будет вне игры. Он не хотел рисковать и поэтому решил спрятать его у профессора. Здесь его точно никто не найдет. И как же все-таки гадко, что поводом для визита к старому учителю явилась необходимость в его помощи.

Юра шел на работу с больной головой, сутулясь, мрачно глядя себе под ноги. Вот уже третью ночь у него не получилось нормально заснуть. Он еще раз перерыл все материалы, которые ему удалось собрать, и ничего полезного не нашел. Слухи, легенды, документальные свидетельства. Но в этих записях не было ничего, что могло бы относиться к «Алгоритму зла». У Юры ничего не получалось. Его размышления зашли в тупик. Бондарь на звонки не отвечал, на контакт пока не шел.

Когда Юра поднялся в редакцию, все, кто попадался на пути, смотрели на него с плохо скрываемой улыбкой. Юра вяло улыбался в ответ и, отмахиваясь, пробирался к своему столу.

– Веселая была ночка? – с улыбкой до ушей спросил фотограф Саша, приятель по работе.

– Если бы... – ответил Юра. – Что-то продолжение у меня не получается.

Сашу окликнули из комнаты в конце коридора и он пошел на крик ответственного редактора. Юра продолжил путь к своему столу.

– Юра.

Юра обернулся. За спиной стояла Марина.

– Тебе кто-то звонил вчера. Сказал, что хотел бы с тобой встретиться. Что вам есть, о чем поговорить.

– Который за вчера? – устало, спросил Юра.

– Я ему сказала то же самое, но он просил передать тебе, что его фамилия Бондарь и....

– Как?!

– Бондарь, – повторила Марина с заметным испугом на лице.

– Что еще он сказал?

– Что... что если ты сможешь сегодня прийти в три часа к кинотеатру «Варшава» на Войковской, то он будет тебя ждать у большой афиши со стороны метро. Он сказал, что с удовольствием обсудит с тобой статью. Вот, я записала приметы, – Марина протянула Юре листок бумаги.

Как только Юра до конца осознал то, что услышал, он тотчас же проснулся. Поначалу он хотел позвонить Стасу, но решил, что будет лучше, если он сначала встретится с Бондарем, а уже после расскажет о том, что было.

В назначенный час Юра подошел к афише и по приметам, которые Бондарь о себе сообщил Марине, узнал его практически сразу.

– Григорий Ефимович? – спросил Юра, подойдя к мужчине пятидесяти пяти – шестидесяти лет в строгом костюме из легкой серой ткани, с дорогим кожаным дипломатом в левой руке.

– Юрий Топорков? – сказал в ответ Бондарь.

Юра улыбнулся и кивнул головой. Они пожали руки.

– Рад встрече с Вами. У Вас получилась хорошая статья.

– Спасибо.

– Практически никакого заигрывания с мистикой, – продолжал Бондарь хвалить Юрину статью. – Факты отдельно, предположения отдельно. Где легенда, там так и говорится – легенда.

– Редактор считает совсем наоборот. Он говорит, что я сделал из мухи слона. Но в том, что получилось интересно – он с Вами согласен.

– Ну-у-у, слон из мухи – это не страшно. Значительно хуже, когда наоборот – из слона пытаются сделать муху. Ужасно нерентабельно. Слишком много отходов...

Юра и Бондарь рассмеялись и не спеша направились к подземному переходу. Бондарь говорил, как по писанному. Казалось, он просто хочет выговориться. Юре не нужно было выуживать нужную информацию, ему оставалось только внимать. И он почерпнул много интересного из этой беседы.

– Я думаю, что легенда об «Алгоритме зла» всего лишь легенда, – уклончиво говорил Бондарь. – Хотя, конечно, она не лишена оригинальности. А скажите, Юрий, Вы никогда не задумывались над тем, что собой представляет железнодорожная сеть в масштабе всей планеты?

– Ну... естественно, это солидное сооружение... – начал Юра, хотя задумался об этом впервые, а его статья о «поезде-призраке» данного контекста почти не касалась.

– Это не просто «солидное сооружение». Это грандиозное и самое уникальное сооружение! Его часто ставят в один ряд с Египетскими пирамидами, но это нечто совершенно иное. Сами подумайте: Египетские пирамиды – это некий локальный феномен, а железнодорожная сеть оплетает всю планету и фактически является замкнутой. У нее нет ни начала, ни конца. Нет, конечно, есть тупики, снятые участки рельсов, но все это ничтожно мало по сравнению с остальной частью мировой железнодорожной паутины.