Любовь не выбирает - Эми Эндрюс

Дождь стучал по крыше и по оконному стеклу, периодически вспышки молнии озаряли темную комнату, а мачо Брюс наконец спас мир.

Али потянулась к пульту, чтобы выключить телевизор, и тут взгляд упал на визитную карточку Макса, которую она еще раньше вместе с содержимым своей сумочки выложила на прикроватный столик.

Не успев хорошенько подумать, она стала набирать его домашний номер.

Макс удивился, когда у него в десять вечера зазвонил телефон. Он протянул руку через разложенные по кровати документы и схватил трубку:

— Да, слушаю.

— Я вот подумала — что, если сняться в кино… ну, такой эффектной героиней. Звучит здорово.

Он сжал телефон при звуках ее голоса. Казалось, она лежит с ним рядом на кровати, как в ту ночь.

— Алейша… Уже десять часов.

Она скосила глаза на часы:

— Прости.

Он засмеялся:

— И что за причина такого заявления?

— Только что посмотрела «Крепкий орешек».

— Какую серию?

— Четвертую.

— Но ты же знаешь, что Брюс в реальной жизни уже сто раз был бы мертв.

— Конечно. И что из этого?

— То, что все это действо мало соотносится с настоящей жизнью.

— Мне все равно. И потом, мне нравится, когда хороший парень побеждает.

Ему тоже это нравится. Поэтому он и стал адвокатом. Макс вспомнил про то, как они прижимались друг к другу в лифте.

— Ты все еще в той юбке?

— Нет.

— Значит, в старых тренировочных штанах и растянутой футболке, которая висит на тебе как мешок? — пошутил он.

Али посмотрела на ярко-розовый топ без рукавов и бриджи. Между топом и бриджами виднелась полоска кожи.

— А… да.

Макс зажмурился:

— О господи, ты ведь не в подобном наряде? Пожалуйста, не говори, что ты голая.

— Мы, кажется, продвигаемся в опасную зону… с этической точки зрения.

— Да. Так ты голая?

— Нет, — хрипло ответила она. — А на тебе что надето?

— Алейша… — Он не скажет ей, что лежит на постели в одних трусах. — Надеюсь, ты позвонила не для того, чтобы искушать меня?

— Прости. Но ты сам виноват.

Он усмехнулся:

— Это ты мне позвонила.

Слова вылетели у нее сами собой:

— Ты разбудил мою чувственность. Тому удалось убить это во мне. Я покончила с мужчинами. Со связями. И с сексом. Но сейчас…

— Что сейчас?

— Я не могу выбросить тебя из головы.

Он тоже не мог думать ни о чем другом.

Но обсуждать секс с ней по телефону… Особенно когда лежит почти голый и подозревает, что на ней тоже почти ничего не надето.

— У тебя идет дождь? — спросила Али.

Макс нахмурился. С чего это она так быстро сменила тему? Он посмотрел на окно — по стеклу сбегали струйки дождя.

— Да, — ответил он. Али зевнула и потянулась под одеялом:

— Люблю дождливую ночь.

Дождь и ее голос, низкий и сонный… Он почувствовал себя по-домашнему уютно. Это было приятно и… пугало.

— Ради этого ты позвонила?

— Ты не любишь дождливую ночь?

— Алейша…

— Просто так позвонила. Кэт нет дома и… — Али села на кровати. — Прости меня. Это от того, что я немного пьяна и язык у меня развязан. Так что можешь задавать мне любые вопросы по делу, и я буду честно на них отвечать.

— А до сих пор ты отвечала нечестно? — пошутил Макс.

Али улыбнулась. Как приятно слышать его шутливый тон.

— Конечно, честно. Просто… я тогда тщательно обдумывала ответы. А сейчас я, очевидно, ничего не обдумываю.

Макс улыбнулся на ее откровенность. Ему вдруг захотелось задать ей один вопрос… Трудный вопрос. Может, в ее теперешнем состоянии она не рассердится.

— Что случилось между тобой и твоим бывшим? Такого вопроса Али не ожидала.

— Это важно? — настороженно спросила она.

— Из того, что я понял в ту ночь в пятницу, разрыв у вас произошел год назад. Примерно в то же время, что и трагический случай с Калленом. Я вот думаю… может, были смягчающие обстоятельства, которые мы учли бы в нашем деле.

На Али навалилась вся тяжесть тех событий, которые год назад подкосили ее. Но ее личное несчастье не имеет отношения к ее профессиональным делам.

— Таких обстоятельств не было.

— Предоставь мне судить об этом.

— Том ушел после того, как умер Натаниэль Каллен, а не до того.

Макс поближе придвинул к себе папку с документами Алейши:

— Насколько скоро?

— Через неделю.

Рука Макса застыла на авторучке. Через неделю? Бог ты мой, этот тип нашел время.

— Да… Поступок настоящего мужчины.

— Хочешь узнать самое худшее? У меня только что случился выкидыш, когда он сказал мне, что уходит. Я лежала в больнице под капельницей.

— Что? — Макс уронил ручку и сел.

— Я была беременна. Восемь недель. Я узнала об этом всего за две недели до этого.

Макс не знал, что сказать. Бессердечность ее бывшего была чудовищной. Через какой ад прошла Алейша!

— Значит, ты говоришь, что… узнала о своей беременности спустя неделю после того, как умер Натаниэль Каллен, и через неделю после этого у тебя случился выкидыш, а затем твой возлюбленный тебя бросил?

Али плотно зажмурила глаза. Катастрофа, пережитая ею год назад, не сделалась легче от его бархатного голоса.

— Так все и было, — сказала она.

— Тебе тяжело пришлось, — прошептал Макс.

— Annus horribilis,[4] — подтвердила она, не открывая глаз.

— Думаю, у тебя не было времени, чтобы горевать.

Али медленно открыла глаза:

— Будет достаточно времени, когда все это закончится.

Макс уставился на мокрое от дождя окно.

— Я правильно понимаю — твой бывший не был расстроен тем, что у тебя случился выкидыш?

— Том с самого начала был против ребенка. Он хотел, чтобы я сделала аборт.

— Значит, беременность не планировалась?

— Нет, — с усмешкой ответила Али. — Это было полной неожиданностью для нас обоих. Мы говорили о детях в будущем, после того, как поженимся, после того, как я стану консультантом.

— И что произошло?

— Мы просто были неосторожны, очень заняты, он работал целыми днями, а я из-за сменной работы дежурила ночами — мы чаще переговаривались по голосовой почте, чем наяву. Наша интимная жизнь была обрывочной, но мы прожили вместе пять лет. Жили в сумасшедшем темпе, а секс… секс не всегда вписывался в этот безумный распорядок.

— Такое случается, — сказал Макс. Уж он-то это знал — они с Тори вели похожее ненормальное существование.

— Я не могла принимать таблетки из-за опасности тромбоза — это у нас семейная болезнь, — и время от времени мы… рисковали. Очевидно, просчитались.

— А как же сексуальное здоровье? Разве ты не сделала мне внушение на прошлой неделе по этому поводу?