Воспоминания воображаемого друга - Мэтью Грин

— О нет, — говорит доктор Хоган.

Она говорит так, будто в самом деле удивлена, хотя я думаю, что она давно уже знает про Томми Свиндена. Наверняка она узнала про него от мамы Макса.

Весь этот разговор — одна большая ловушка, и Макс в нее попался.

Доктор Хоган какое-то время ничего не говорит, а потом спрашивает:

— Ты знаешь, почему Томми Свинден хочет убить тебя, Макс?

Взрослые всегда ставят имя Макса в конце вопроса, когда считают, что этот вопрос важный.

— Может быть, — отвечает Макс.

— А почему ты думаешь, что Томми Свинден хочет убить тебя, Макс?

Макс опять замирает на месте. У него в руке деталька от умных игрушек, и он просто смотрит на нее. Я знаю это его выражение лица. Оно такое, как будто он собирается обмануть. Макс не очень умеет обманывать, так что ему требуется время, чтобы придумать, как это сделать.

— Ему не нравятся мальчики, которых зовут Макс, — говорит он.

Но Макс говорит это слишком быстро, и голос у него звучит не так, как всегда, так что я уверен, что доктор Хоган знает, что он ее обманывает. Макс, наверное, вспомнил, как один пятиклассник сказал ему, что у него дурацкое имя. Пусть даже кому-то в самом деле не нравится имя Макс, это неудачный обман. Кто же способен убить человека из-за имени?

— Других причин нет? — спрашивает миссис Хоган.

— Что? — переспрашивает Макс.

— Есть еще причина, по которой, как ты думаешь, этот мальчик хочет убить тебя?

— А-а, — произносит Макс и снова замолкает, а потом говорит: — Нет.

Доктор Хоган ему не верит. Я хочу, чтобы она ему поверила, но она не верит. Я это вижу. Мама Макса с ней поговорила. Я знаю.

Интересно, когда родители Макса решили послать его сюда?

Когда папа Макса проиграл их с мамой спор?

Может быть, это случилось прошлой ночью, когда я был на автозаправке?

Но даже если мама Макса ничего не рассказывала доктору Хоган, та все равно догадалась бы, что он обманывает. Макс — самый худший обманщик на планете.

А доктор Хоган по-настоящему умная. Это пугает меня еще больше.

Что она хочет делать дальше?

Нельзя ли сделать как-нибудь так, чтобы она поговорила с Максом про миссис Паттерсон?

Глава 19

Я иду следом за Максом. Он, как и в прошлый раз, велел мне остаться в школе, но я собираюсь потихоньку подойти к машине миссис Паттерсон и подсмотреть, что они там делают. Мало ли что сказал Макс. Что-то не так.

Когда я пробегаю сквозь стеклянные двери и выхожу из школы, Макс и миссис Паттерсон уже на полпути к автостоянке. Первым делом я иду к дереву, которое стоит справа от дорожки, и прячусь за его стволом. Обычно я не прячусь. Не припомню, чтобы мне приходилось прятаться от Макса, а больше меня никто не видит, так что можно сказать, я и так спрятан от всех, кроме Макса.

Сейчас я первый раз прячусь и от него.

Дальше, слева от дорожки, на газоне стоит еще одно дерево, и я перебегаю к нему. Если бы я ходил по земле по-настоящему, я сейчас не бежал бы, а шел на цыпочках, чтобы Макс меня не услышал. Но я двигаюсь неслышно даже для Макса, так что бежать лучше — меньше шансов, что Макс меня заметит.

Я выглядываю из-за ствола. Макс и миссис Паттерсон уже почти дошли до машины. Миссис Паттерсон идет быстро, гораздо быстрее, чем ходят взрослые, которые не просят детей хранить их тайну и не водят их в свои машины во время уроков. Дальше я собираюсь ползти. Примерно в тридцати шагах от меня стоит ряд припаркованных машин. Если ползти, можно использовать их как укрытие, тем более Макс маленький и за машинами он меня не увидит. Это забавно, потому что за спиной у меня дети из двух классов. Странное ощущение, когда ползешь на виду у стольких детей.

Я слышу, как открывается дверца машины. Макс и миссис Паттерсон дошли до ее машины.

Тут меня осеняет. Я пригнулся за маленькой красной машиной и смотрю через ее окошки, сели Макс с миссис Паттерсон в ее машину или нет. Машины миссис Паттерсон мне не видно — она стоит далеко, в другом ряду. Но штука в том, что я могу пройти через машины, потому что у них у всех есть дверцы. В этом и состоит моя идея. Вместо того чтобы идти по проходу между машинами, я пройду сквозь них.

Я забираюсь в красную машину и переползаю по сиденью на другую сторону. В этой машине беспорядок. На переднем сиденье целая гора из книжек, бумаг и пустых банок от содовой, на полу тоже пустые банки и бумажные пакеты. Наверное, это машина миссис Госк. Она похожа на ее класс. Полно всего, и все лежит где попало. Мне это нравится. Иногда я думаю, что аккуратные и организованные люди тратят слишком много времени на планы, что и как нужно сделать, и у них не остается времени, чтобы что-то сделать. Я не доверяю аккуратным и организованным людям.

Могу поспорить, что миссис Паттерсон — аккуратная и организованная.

Я пробираюсь сквозь дверцу следующей машины, которая стоит рядом с красной, потом еще через пять подряд и оказываюсь в машине с четырьмя дверцами по бокам и пятой сзади. Через заднее окно этой машины мне видно машину миссис Паттерсон. Миссис Паттерсон припарковала свою машину багажником к выезду, а не как ненормальная миссис Грисволд, которая каждое утро пять минут тратит, чтобы припарковаться задом, а все дети в это время над ней смеются. Мне это на руку, потому что миссис Паттерсон и Макс сидят спиной ко мне и можно к ним незаметно подкрасться. Я прохожу сквозь дверцу большой машины и подбегаю к машине миссис Паттерсон. Я пригибаюсь, чтобы Макс меня не заметил.

Окно в машине со стороны миссис Паттерсон открыто. Сейчас тепло, машина стоит, так что она, наверное, открыла окно, чтобы в салоне не было душно. Я хочу заглянуть на заднее сиденье и посмотреть, что там делает Макс, но тут слышу голос миссис Паттерсон. Она разговаривает по телефону. Я становлюсь на четвереньки и, чтобы лучше слышать, подбираюсь к дверце миссис Паттерсон.

— Да, мама, — говорит она.

Потом пауза.

— Да, мама, — снова говорит миссис Паттерсон. — Я тебя очень люблю.

Еще одна пауза.

— Нет, мама, у меня ничего не случилось. Ты моя мама, и мне следует звонить тебе каждый день. Особенно когда ты болеешь.

Еще одна пауза.

— Знаю, мама. Ты права. Ты всегда права.

Миссис Паттерсон коротко смеется, а потом говорит:

— Мне повезло, что он мне помогает. — Тут она снова смеется, и я слышу, что смех фальшивый. — Его зовут Макс. Он самый добрый и самый умный мальчик на свете.

Миссис Паттерсон молчит секунду или две, потом говорит:

— Да, мама, я обязательно передам Максу, как ты благодарна ему за помощь. Я тебя очень люблю, мама. Я очень надеюсь, что ты скоро поправишься. Пока-пока.

Все в этом разговоре не так. Я много раз слышал, как мама и папа Макса разговаривают по телефону, и никогда они не говорили, как миссис Паттерсон. В ее словах все ненастоящее. И смех ненастоящий. И паузы между тем, когда она говорит и молчит, слишком короткие. И она слишком часто повторяет «мама». И говорит она как-то слишком правильно.

Она не мекает, не екает, не запинается.

Со стороны кажется, будто учительница первого класса читает вслух книжку. Будто каждое ее слово для Макса, а не для ее мамы.

На четвереньках я ползу назад, в машину, и тут Макс открывает дверцу со своей стороны. Я стою на четвереньках, а нижняя часть дверцы проходит сквозь меня.

Макс вылезает из машины и конечно же меня видит. Глаза у него округляются, а потом превращаются в щелки, а у него между бровями появляются морщинки. Макс злится. Но ничего не говорит, потому что почти в ту же секунду миссис Паттерсон тоже выходит из машины. Я, как дурак какой-то, стою между ними на четвереньках, и мне неловко оттого, что я не могу встать на ноги. Миссис Паттерсон берет Макса за руку, а я так и стою на четвереньках. Он еще раз смотрит на меня и берет ее за руку. Это очень странно, потому что раньше миссис Паттерсон и Макс никогда не держались за руки. Макс терпеть не может держаться за руки. Он не оглядывается, а я распрямляюсь и смотрю ему вслед. Макс уходит, ни разу не обернувшись.

Я заглядываю в машину миссис Паттерсон. На заднем сиденье, где сидел Макс, лежит синий рюкзак. Рюкзак закрыт, так что я не вижу, что там внутри. Кроме рюкзака, в машине ничего нет. В салоне чисто и пусто.

Я был прав. Миссис Паттерсон аккуратная и организованная.

Ей нельзя доверять.

Глава 20

Макс со мной не разговаривает. До конца уроков он даже не смотрит в мою сторону. А после уроков, в школьном автобусе, когда я хочу сесть рядом с ним, он качает головой и делает этот свой знак: «Нет, Хосе». Раньше мы с Максом всегда сидели рядом. Я сажусь через проход, как раз за местом водителя. Мне хочется обернуться и посмотреть на Макса, улыбнуться и увидеть, как он улыбается в ответ. Но я не могу заставить себя сделать это. Потому что Макс не улыбнется.

Надо будет поговорить с ним про миссис Паттерсон, когда он перестанет на меня злиться. Я все еще не понимаю, что происходит, но знаю, что это что-то не то. Даже не просто знаю, я в этом уверен. Чем больше я размышляю о том, что Макс во время урока сидел в машине с миссис Паттерсон, вспоминаю про телефонный разговор, который был совсем не похож на телефонный разговор, и особенно о том, что они с Максом держались за руки, тем больше меня все это пугает.