Хирург - Наталья Деева

Медсестра определила группу крови и прокричала в коридор:

— Третья положительная.

— Моя группа, — Хирург закатил рукав.

Лисицкий посмотрел с подозрением:

— Всё равно мало будет. Два литра ты не сдашь. Не понимаю, как она ещё живёт.

— Судя по всему, перелом носовой перегородки, нескольких рёбер, — говорила молодая врач в зеленоватом халате, когда у Хирурга брали кровь. — Травма черепа с жизнью несовместима. Но мы ведь должны что-то сделать?

Заведующий стянул маску, потёр крупный, в сизую точку, нос и заключил:

— Операция ей не поможет.

— Так что — зря кровь берём? — Лисицкий сверкнул чёрными глазищами.

Женщина врач возмутилась:

— Но мы же не оставим её умирать? Она ещё дитя, у неё такая регенерация…

Заведующий отрезал:

— Светлана, не устраивайте истерик! Мы не боги.

— А мне кажется, операция необходима, — вмешался Хирург, встал, одёрнул рукав.

Заведующий подошёл вплотную, поднял голову, его обвислые веки почти прикрыли тёмные неподвижные глаза.

— Эдуард Евгеньевич. Всё, что я могу — это посочувствовать ей.

Немногие могли выдержать его взгляд. Хирург поджал губы и отчеканил:

— Если вы откажетесь её оперировать, я поставлю вопрос о вашей профессиональной пригодности.

— Вы…вы мне угрожаете? Вы — мне?!

— Я вас предупреждаю, — продолжил он всё так же холодно. — Насколько мне известно, не так давно у вас была судебная тяжба с родителями пациентки, у которой возникли осложнения после вашего лечения. Я устрою вам ещё одну тяжбу. И уж поверьте, она закончится не в вашу пользу. Начинайте переливание крови, — обратился он к медсестре.

Женщина испуганно посмотрела на заведующего. Он сорвал с головы колпак и бросил под ноги.

— Не смейте тут командовать! Вы превышаете свои полномочия. Подите прочь!

— Понимаю ваше негодование, Александр Степанович. Вы давали клятву Гиппократа? Так вот — исполняйте свой долг. Если вы откажете ей в помощи, то будете доказывать свою правоту в другом месте. У вас есть пять минут на раздумье.

Как только Хирург вышел в коридор, к нему подбежал молодой веснушчатый лейтенант в милицейской форме. Второй милиционер — невысокий, круглый, розовощёкий — остался стоять в стороне, привалившись к стене.

— Лейтенант Прохоров, — козырнул он. — Как состояние пострадавшей?

— Эдуард Лыков, — Хирург пожал костлявую руку стража порядка. — Состояние очень тяжёлое, но есть надежда.

Из операционной продолжали доноситься возмущённые возгласы заведующего.

С телефона, что на сестринском посту, Хирург позвонил в своё отделение и попросил Катю, которая ещё не сдала смену, срочно принести мобильный. Через пять минут девушка уже была у входа в отделение. Судя по одышке, она бежала. Поблагодарив её, он набрал Полковника.

— Я как раз собрался тебе звонить, — раздался его командирский голос.

— Срочно приезжай в первую нейрохирургию. Это касается нашего общего дела. Ты понял?

— Понял, — голос полковника помрачнел. — Так всё серьёзно?

— Более чем. Сюда привезли девочку. Изнасилование и тяжкие телесные. Она — киллер с фантастическим потенциалом. Сам знаешь — объект в городе, но он нам не по зубам. А у неё — иммунитет. Коллега отказывается её оперировать — надо бы прессануть, но чтобы он не понял, что мы с тобой заодно.

Полковник недовольно засопел.

— Через десять минут буду.

Короткие гудки. Хирург закурил, задумался. Беседа с лейтенантом — удачный ход. Конфликт с заведующим — скверно. Он старый упёртый баран. Его унизили при подчинённых. Только из-за этого стоит пойти на принцип. К тому же он прав: травма девушки несовместима с жизнью обычного человека. Откуда ему знать, что у неё есть шанс? Но поскольку он стоит на пути, его следует подвинуть. А потом написать о нём статью: "Великий доктор такой-то сделал невозможное". И обиженных не будет.

Так-то оно так, а вот сейчас что делать? Вся надежда на полковника.

Докурив, Хирург вернулся в отделение, заглянул в операционную. Там остался только Лисицкий. Донорскую кровь девушке всё-таки решили вливать.

— Не стоило с ним цапаться, — равнодушно сказал он. — Теперь будет стоять на своём до конца.

— Это мы ещё посмотрим.

Хирург без стука ворвался в кабинет заведующего, упёрся руками в стол.

— Значит, вы сказали последнее слово?

— Сказал.

Как же он доволен! Он упивался своей властью. В глазах — решимость бойца, готового с гранатой броситься под вражеский танк.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул он и обратился к незваному гостю. — Освободите кабинет.

На выходе Хирург столкнулся с Полковником.

— Майор милиции Богатиков, — представился он и развернул удостоверение. — Александр Степанович, можно задать вам несколько вопросов?

Закрывая дверь, Хирург с радостью отметил, что лицо заведующего вытянулось и побледнело. Он не смог побороть искушение и прислонился к стене недалеко от двери в кабинет. Полковник говорил так громко, что было слышно каждое слово.

— Как скоро пострадавшая придёт в сознание после операции? — начал "прессинг" Богатиков.

Заведующий что-то промямлил.

— Как это "не будет операции"? Мне сказали, что девушка может выжить. Даже если это "может" один шанс из миллиона, мы должны его использовать.

В ответ — вялая реплика.

— Что значит "бесполезно"? Не желаю слышать! Эта девушка — жертва маньяка! Серийного убийцы! Возможно, она его видела. Нам она нужна живой. Вы поняли? Мне эти убийства уже во где! Эта девушка — последняя зацепка, понимаете? И поэтому вы сделаете операцию. Иначе с меня живьём спустят шкуру. Благодаря вам. Мы друг друга поняли? Тогда приступайте!

Хирург вернулся в операционную. Девушку уже собрались вывозить, он остановил санитарку:

— Заведующий передумал.

По коридору прокатился вопль, призывающий Лисицкого и Стоянову.

Операция длилась два с половиной часа. Светлана Стоянова скорбно вздыхала и ругала насильника последними словами. Лисицкий то и дело вздыхал и говорил:

— Эта зона мозга отвечает за двигательные функции! Бедный ребёнок.

Когда, наконец, закончили, Лисицкий сказал, обращаясь к Хирургу:

— Даже если она выживет, вы представляете, какой она останется? Смерть — для неё лучший выход. Не знаю, какой ваш интерес в этом деле, но вы — изверг.

" Я — гораздо хуже, — подумал Хирург отрешённо. — А ведь ты прав, коллега. Впервые в жизни я не уверен до конца, что она выживет. Даже если она останется инвалидом, ставки слишком высоки — я должен рискнуть".