Тайна заброшенной часовни - Ежи Брошкевич

Магистр Потомок тщательно закрыл дверь на щеколду, и все спустились вниз. Толстый скрылся в сарае, магистр — в палатке, а ребята, добравшись до веранды, молча уселись на скамейку и осовело уставились друг на друга.

— Ну? — спросила наконец Ика.

Даже Влодек беспомощно развел руками. Даже Альберт не нашла, что сказать. Первым воспрял духом Брошек.

— Пацулка идет! — сказал он с надеждой в голсое.

Действительно, Пацулка был уже близко. Маленький колобок довольно комично, но быстро и целенаправленно катился по мосту.

Первым делом Пацулка сообщил, что туристы никуда не уехали — у них неполадки со сцеплением. Они ждут механика и играют в бридж.

Пацулке пришлось произнести целых шестнадцать слов кряду, что его заметно утомило.

Потом он уже только слушал других, сощурив глаза и время от времени улыбаясь. Узнав про исчезновение Зевса и Геры, он помрачнел, однако ненадолго. Хорошее расположение духа быстро к нему вернулось, поскольку для этого были все основания: в ларек завезли «раковые шейки», чем он не преминул воспользоваться.

Наконец Брошек, который был основным докладчиком, умолк. После него взяла слово Альберт. Она коротко рассказала, что акустический сигнал подкачал, зато положение гири возле фотоаппарата указывает, что какой-то снимок был сделан.

Пацулка, оживившись, поднял кверху палец и устремил на него внимательный взгляд.

— О, — произнес он.

— Пацулка прав, — сказал Брошек. — Пока нет фотографии, говорить не о чем.

— Нелепая история! — воскликнул Влодек.

— Не такая уж нелепая, — решительно возразила Альберт. — За ней что-то скрывается.

— Интересно, где теперь Пацулкины скульптуры, — задумчиво проговорила Ика.

Пацулка улыбнулся с грустной иронией неоцененного современниками художника, который не сомневается в своем таланте, и махнул рукой.

— И все-таки, что все это значит?! — раздраженно воскликнул Брошек. — Что это за вор, который крадет жалкие, ничего не стоящие деревяшки ради того, чтобы заменить их настоящим сокровищем?

Пацулка угрожающе засопел.

— Прости, дорогой Пацулка, — спохватился Брошек. — Конечно же, твои скульптуры грешно называть жалкими деревяшками. Я просто… Но эта новая скульптура… ах, если бы ты ее видел!

Пацулка простил Брошека. И задумался. Задумался так глубоко, что угостил всех «раковыми шейками» и сам этого не заметил.

Молчание затягивалось. В Великих Горах опять загудели грозовые жернова и заплясали пока еще бледные огненные стрелы. Дождь как будто усилился.

Наконец Пацулка принял решение. Он встал, жестом приказав остальным оставаться на месте. Все поняли: ему нужно побыть одному.

— Что этот чудила делает? — изумился Влодек.

В самом деле! Пацулка направился к палатке магистра. Шел он с видом скучающего ребенка, которого ничто и никто на свете особенно не интересует, но который от нечего делать глазеет по сторонам.

Беспечно что-то насвистывая, он сунул голову в палатку.

А через минуту (на веранде все затаили дыхание) ребятам представилась следующая картина: Пацулка с магистром прошествовали к часовне и, немного постояв перед входом, вошли внутрь.

— Смотрите! — прошептала Ика, хотя ее друзья и так смотрели во все глаза.

Из сарая высунулась голова Толстого.

— Фу-ты, ну-ты, — вздохнула Ика. — Бред какой-то! Похоже, здесь все друг за другом следят.

В самом деле: Толстый вылез из сарая, уселся на завалинке и, уставившись на часовню, замер, как истукан.

А Пацулка — тоже как истукан — стоял в часовне и смотрел, смотрел, смотрел. И, вопреки своим привычкам и убеждениям, позволил крайне неприятной волне уныния на несколько долгих мгновений себя захлестнуть. К унынию примешивалась зависть, но прежде всего — неподдельное восхищение и глубокое волнение.

Деревянная женщина, склонив голову, смотрела прямо на него, а он не мог оторвать от нее взгляда. Пацулка восхищался неброской красотой и одновременно чуть не плакал от досады. «Никогда, — думал он, — никогда, даже если тысячу лет стараться и мучиться, мне такого не сделать. Но почему?»

Магистр Потомок тоже молчал. Пацулка вдруг спохватился, не выдал ли он себя. Ведь магистру достаточно было разок на него взглянуть, чтобы понять: рядом с ним стоит не изнывающий от скуки пацаненок, вздумавший от нечего делать полюбоваться деревянным сокровищем, а человек, у которого есть в этом свой интерес. К счастью, склонившийся над фигуркой магистр забыл не только о Пацулке, но и обо всем на свете.

— Теперь вы сами видите, — произнес он каким-то чужим, нездешним голосом, — сколь она прекрасна в своей простоте. Сколько простоты в этой красоте. Это поразительная… поразительная работа.

Пацулке ужасно хотелось разделить восторги магистра, но он вовремя прикусил язык. И состроил самую глупую, какую только мог, гримасу.

— Э! — это было единственное, что он сказал.

Магистр посмотрел на него вначале строго, потом с жалостью. И щелкнул пальцами.

— Эх, дети, дети! — прошептал он.

Пацулка пробормотал что-то вроде «спасибо» и потопал обратно к веранде, на которой его друзья увлеченно резались в «кинга».

Постороннему наблюдателю могло показаться, что картежники по меньшей мере обнаружили в своей компании шулера. На самом же деле вспыхнувшая на веранде ссора к увлекательной игре в «кинга» никакого отношения не имела.

— Пацулка что-то знает, — утверждал Брошек. — Держу пари: его опять осенила гениальная идея.

— Чепуха! — бросил Влодек. — Сильно сомневаюсь.

— Я тоже, — поддержала его Ика. — Влодек абсолютно прав.

— А я уверена, что так оно и есть, — заявила Альберт.

Брошека ошеломило предательство Ики — он никак не ожидал, что она поддержит Влодека.

— Ты что? — прошипел он. — Сбрендила?

— Да, — подтвердила Ика. — Сбрендила.

— Здесь все чокнутые, — сказал Влодек. — Нормальные люди не позволили бы себя втянуть в дурацкую авантюру с «циничными преступниками».

— А мы уже влипли, — сердито сказала Ика. — Вначале попались на крючок к Пацулке, потом неизвестно кто нас облапошил, и в довершение всего надул надутый шарик.

— Прошу прощения, — подчеркнуто вежливо сказала Альберт. — Не всякий эксперимент удается с первого раза. А это был эксперимент.

— Раз не удается, нечего экспериментировать, — чуть не плача от злости, сказала Ика. — Предлагаю вам с Брошеком взять в свою тепленькую компанию Пацулку и поиграть под дождем в салочки!

Влодек поддержал ее густым, словно со дна морского доносящимся басом:

— Quite right! Sure![9] Только без нас. Мы с Икой уже вышли из этого возраста.

— Давным-давно! — добавила Ика.

Брошек швырнул карты на стол. Потом встал и посмотрел Влодеку прямо в его мечущие молнии глаза.

— Что значит «мы с Икой»? — поинтересовался он. — Кто это «мы»?

— Мы! — крикнула Ика. — Я и Влодек! Если вы с Альбертом спелись, то почему нам нельзя? Чем мы хуже?!

— Чего? — спросил Пацулка.

Он стоял на веранде и отряхивался, как маленький толстенький бульдожка. И при этом смеялся. Даже, можно сказать, хохотал.

— Фру… фру… — выдавил он сквозь смех.

— Какое еще «фру»? — злобно крикнул Влодек, выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Может, ты нам наконец скажешь? Ну?

— Фрустрация, — выпалил Пацулка и скрючился в беззвучном приступе смеха.

— А что это такое? — растерянно спросил Влодек.

Тут в Катажине, которая последние две минуты молчала, со страхом и отчаянием наблюдая, как ее предает подруга, и как от нее отворачивается Он, вновь проснулся рассудительный и хладнокровный Альберт.

— Фрустрация, — сказала она, — это состояние разочарованности и ожесточения, возникающее при невозможности удовлетворить свои потребности или добиться поставленной цели. И так далее.

— Ну, — сурово подтвердил Пацулка и обвел всех присутствующих на веранде взглядом укротителя диких зверей.

Мгновенно воцарилась тишина. Влодек отступил к крыльцу, Брошек сел, Катажина поглядела на Ику, а Ика — на Брошека. И первая извинилась.

— Простите, — не без труда выдавила она. — Этот чертов Пацулка, как всегда, прав. Мы ссоримся, потому что растерялись и не можем придумать ничего толкового. Не знаю, как вы, а я… короче, прошу прощения.

— Нет! — воскликнул Брошек. — Это я…

— Нет уж, это все из-за меня, — резко перебил его Влодек.

— Ничего подобного! Из-за меня! — крикнула Катажина, и все пятеро покатились со смеху.

А когда отсмеялись, Влодек так двинул Пацулку по спине, что эхо от удара докатилось до самого леса.

— Выкладывай! — потребовал Влодек. — Может, хоть ты что-нибудь понимаешь?

Сразу стало тихо, потому что Пацулка молча кивнул.