Восстание Сарда - Земляной Андрей Борисович

— Так чего ж тут сложного? — Нейл вытянул руку, и на пустой ладони словно по волшебству появился самодельный нож из заточенного куска металла и обмотанный на рукояти проволокой. — Как полезли, я одному кишки выпустил наружу, а еще одному башку пробил. Они как поняли, что я их просто убивать буду, так почти сразу и отстали. Крысы же страсть как умирать не любят.

— А ты?

— А я уже давно труп… Если бы не Мита, давно бы уж пошел поплавать с акулами в заливе.

— Разреши! — Гарт протянул руку, и Нейл без колебаний подал нож рукоятью вперед.

Заточенное до бритвенной остроты лезвие сантиметров в двадцать переходило в рукоять, где плотно, виток к витку была намотана стальная проволока. Несмотря на явно кустарное изготовление, нож выглядел аккуратно и был хорошо сбалансирован.

— Долго делал?

— Неделю где-то.

Нейл убрал нож в ножны.

— А чем жил?

Одиночка пожал плечами.

— Выходил ночью, пока акулы спят, и бил рыбу острогой. Там в одном месте полоска возле берега. Метров пять шириной. Если быстро выскочить ночью и не заходить дальше, то можно успеть набить рыбы, пока акулы не всполошатся.

— Тогда так, — Гарт помолчал. — Что у тебя с твоей девочкой? Ходить может?

— Нет, — Нейл покачал головой. — Акула пропорола ей ногу три дня назад. Еле отбились. Хорошо хоть зверюга совсем маленькая была, иначе хана. А сейчас воспаление началось…

— Росс! — Гарт обернулся в сторону приятеля. — Бери машину, и езжайте к нему домой. Забирайте все что нужно, и сюда. Подругу его сразу к сестре в лазарет, а Нейла на совещание. Ну, ты в курсе.

9

ПЛАНЕТА ЭМЕЛАН. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ

Сказать, что император был зол, значило ничего не сказать. Он был в ярости. Но на юном, слегка вытянутом лице истинного представителя Династии это никак не отражалось. Со спокойным, чуть отстраненным выражением он скармливал кусочки сушеного мяса своему любимцу — мараку Ваго, который осторожно подхватывал угощение длинным раздвоенным языком и забрасывал себе в пасть, полную устрашающего вида зубов.

Канцлер, пожилой мужчина лет восьмидесяти, склонил голову:

— Ваше могущество…

— Что еще, Корн? — вскинул голову император.

— Письмо от подполковника Теренга. Пришло по обычному каналу. Он сообщает, что не может принять назначение из-за обострившихся после ранения болей.

— Таким образом?..

— Да, ваше могущество. Третий сегмент можно считать законченным.

— Это хорошо, Корн. — Император встал и, отряхнув крошки с мундира, задумчиво прошел к книжной полке. — Хоть одна добрая весть на сегодня. Эти скоты из имперского совета чуть не довели меня до белого поколения. Все им мало.

— Вы хорошо держались, ваше могущество. — Канцлер едва заметно улыбнулся.

— Да-да. — Император рассеянно скользил глазами по корешкам книг. — Как думаешь, он не сорвется?

— Не должен.

— Мне бы твою уверенность…

— Напомню, мой повелитель, что его кровь старше вашей как минимум на двести лет.

— Вот прикажу тебя казнить за умаление императорской чести! — ворчливо заметил император.

— Вернемся к этому разговору через пару лет, ваше могущество, — снова улыбнулся канцлер.

— Мне бы твою уверенность…

Предупредив Арну о том, что у нее в лазарете будет новая пациентка, Гарт, за неимением транспорта, пешком прогулялся до базы, где под одобрительным взглядом вывалил на стол начальника почти два килограмма золотых украшений. Договорились на открытый кредит в магазине и дополнительные поставки витаминизированного продовольствия.

Услышав про витаминные добавки, майор задумчиво шевельнул бровью, но ничего не сказал, а лишь сделал пометку в планшете.

От майора Гарт зашел к доку и попросил парочку одноразовых скальпелей.

— Хочешь попробовать вырезать биочип? — хмуро спросил доктор. — А почему меня не попросил?

— Потому, что это значит подставить вас. Пусть и без гарантии, но кроме вас нами заниматься совсем некому. Так что я предпочту рискнуть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— Ладно. Раз уж вас так припекло… — Доктор на секунду задумался. — Как будешь останавливать кровь?

— Так поверхностный разрез же? Сделаю тарваин подкожно, и пока будет рассасываться, достану эту чертову пилюлю.

— А откуда у тебя тарваин?

— Аптечку из штурмовика дернул, — улыбнулся Гарт. — Там даже агатон есть.

— Молодец! — Док удивленно покачал головой. — Как успел только!

— Я же сын десантника, док. У меня ощущение, что вся моя жизнь прошла бодрой рысью.

— Держи тогда! — Док бросил на стол упаковку с одноразовыми лезвиями для скальпеля и ручку-зажим. — Ты вообще резал когда-нибудь?

— У отца вырезал осколок кости на охоте. Потом как-то у приятеля доставал обломок ножа из руки.

— Вот тебе еще зажим и пинцет, чтобы в ране руками не ковыряться, и кассин в таблетках. Как пользоваться, знаешь?

— Две таблетки на литр воды, — бодро отбарабанил по памяти Гарт, — применять для поверхностного обеззараживания ран и обработки рук перед операцией.

— Хорошо, — кивнул док. — Если вдруг не угробишь пациента, я буду сильно удивлен. Хотя вам по-любому крышка.

— Док, а расскажите об этой чуме, — попросил Гарт. — А то я никак картинку не сложу. Ерунда выходит какая-то.

— О чуме, говоришь?

Док вытащил пробку из литровой посудины и тренированным движением налил в мензурку сто граммов прозрачной как стекло жидкости. Затем долго смотрел на мензурку и точно так же, как наливал, недрогнувшей рукой выплеснул спирт в раковину.

— Я тогда служил в четвертом полку третьей бригады…

— «Черепа»?

— Они самые. Были у системы одними из первых. Тогда поступил приказ сбивать все, что летело от планеты, без предупреждения. Давал седар стрелкам непрерывно. Они, знаешь, на второй день хохотали, словно психи. Хотя… На вторые-то сутки под такой наркотой… Нажимали на гашетки и смеялись до икоты. Ты думаешь, откуда здесь столько кораблей? На Хиссаме — это остров, где сейчас взрослая тюрьма — этих жестянок втрое, если не вчетверо больше. Основное количество, конечно, даже не взлетело. Потом пришли корабли Санитарной Службы и затерли все под ноль.

— А чума?

— А что чума? — Доктор вздохнул. — Говорят, когда до императора дошли кадры того, что здесь творилось, он был в таком ужасе, что приказал, чтобы ни один живой организм не мог покинуть планету. После прохода санитаров здесь ничего не осталось. Живые, мертвые, здоровые и больные — все стерты в серую пыль.

— Так это после санитаров тут все поумирали?

— А ты думал, это чума? — Доктор рассмеялся. — Да зачем эпидемия, когда есть такой император? Он просто перессался так, что потребовал полной зачистки и тотального карантина на вечные времена. Но выжившие наверняка есть. Бункера глубинного залегания, те, что не обрабатывали специально, шахты, полярные поселки… Это потом уже болезнь объявили «Белой Чумой» и расписали так, словно она проникает даже под скафандр. И требования по безопасности тоже с тех времен. Охранник не может выйти в город, но и заключенный не может ходить по базе. Иначе здесь даже кирпича не осталось бы. Тут, кстати, даже парочка вполне рабочих машин может оказаться.

— Да видел уже, — поморщился Гарт.

— Даже не пробуй! — Док погрозил Гарту пустой мензуркой. — Все, что выше трех-четырех километров, просто сбивают с орбиты. Там станции-автоматы. Их не подмажешь. Неправильный код — и привет родным.

— А какие станции?

— На ресурс надеешься? — хмыкнул доктор. — Ну-ну. «Аранг сто десять» не хочешь? Таких даже на твоих правнуков хватит. Хотя… — Док задумчиво посмотрел на Гарта. — Ты же с Сарда? Тогда только на внуков.

На обратном пути из переулка неожиданно появилась троица крепких парней.

— Эй, ты! — Один из них махнул рукой. — Топай сюда.

— Сам топай, — возразил Гарт, сдергивая защитный клапан с кобуры.