Песчинка на ветру - Светлана Щурова

Она посмотрела в глаза Денису и подмигнула. Он тотчас же покраснел и опустил голову.

В комнате было темновато, несмотря на светлый летний вечер. «Вечерами здесь не жарко, солнца нет, не то что у нас с мамой!» – её мысли прервались.

Бабушка вошла и щёлкнула выключателем. Стеклянная люстра в центре потолка заполнила комнату приятным мягким светом. Старушка, легко наступая на вязанную из разноцветных лоскутков дорожку, подошла к окну и задёрнула тюлевые занавески. Стало уютнее.

– Валерия, я так рада познакомиться с тобой! – она присела рядом с девушкой на диван. – Расскажи, где ты живёшь, чем занимаешься? – она наклонила голову чуть набок и посмотрела на Леру.

– Живём мы вместе с мамой на улице Светлой, что совсем рядышком от вас. Учусь в институте искусств на художника. Очень люблю рисовать! С детства, – глаза Леры загорелись.

– А родители? Кто они? Мать, отец? Есть ли братья, сёстры?

– Я единственная дочь. Мама – учительница начальных классов в тринадцатой школе. Отец… – Валерия замешкалась, опустила глаза, затем снова их подняла и продолжила: – Папы не стало три года назад. Он работал на ремонтно-механическом заводе. Кран-балкой перегружали пакет стальных труб. Стропальщик резко крутанул эти трубы, кран тронулся, и груз ударил по газовой трубе. Докладывать начальству побоялись, решили, что ничего страшного не случится, а там трещинка в трубе образовалась. Наутро смена началась, кто-то, видимо, железом об железо задел – искра, взрыв, восемь человек погибло. Несчастный случай. Следователи потом разобрались, виновных посадили. Но папу не вернёшь, – глаза девушки, несколько минут назад светившиеся радостью, потухли.

– О, девочка моя, мне так жаль! – она мягко обняла Леру за плечи. – Право же, что за оказия! Денис, сходи-ка за газетами, я сегодня забыла их достать. У нас, знаете ли, в последнее время появился поджигатель. Увидит, что газеты в ящике, – бросает туда спичку. Ну скажите, куда это годится?

Юноша послушно встал и вышел в подъезд.

– Знаешь, дорогая, – продолжала она, обнимая девушку, – Денис ведь тоже без отца рос, да и без матери! Отец-то, как узнал, что будет ребёнок, так его и след простыл. Знаю только, что его Андреем звали. Где уж она повстречала этого Андрея, ума не приложу! – бабушка покачала головой. – Чуяло моё сердце, не надо было её в город отпускать! Мы-то, Серовы, деревенские, из Фёдоровки. Катерина, доченька моя, как школу закончила, всё в город хотела, на врача учиться. Я и позволила. Она мне про ребёночка только спустя год сказала. Боялась, говорит, что сердиться буду, откажусь от неё. Вот глупенькая! Прошло несколько лет, и, – она вздохнула, – доченька моя, родненькая, умерла, атипичная пневмония. Быстро умерла, за месяц потухла как свечка…

Бабушка перестала говорить и посмотрела на Валерию:

– Может, тебе не интересно? Ты говори, если что не так, не стесняйся!

– Нет, что вы, мне очень даже интересно! Денис мне про свою семью ничегошеньки не рассказывал.

– Тогда слушай дальше, – бабушка откинулась на спинку дивана и продолжила.

– В пятилетнем возрасте Денис чуть в детдоме не оказался. Слава тебе, Боже, – она быстро перекрестилась, – разрешили мне его взять! Пришла я за ним – худенький, маленький, глазёшки серые, огромные. Говорю ему: «Я твоя бабушка, теперь мы будем жить вместе». Он посмотрел на меня серьёзно так и спросил: «Бабушка, а ты будешь меня любить?» Я тогда чуть не разревелась! Кровинушка моя! Сразу же продала свой дом вместе с хозяйством, потому что понимала – ребёнку нужно в городе жить, тут возможностей больше. Вот так мы и оказались здесь, в этой квартире. Мальчик рос тихий, спокойный, мечтательный. В детский сад не ходил, я сама его воспитывала – научила и писать, и читать. Сказки страсть как любил! Каждый вечер рассказывала! По музеям любил ходить. Один особо любил – музей техники. Сколько раз мы там были! Нас все работники знали. Гуляем с ним по городскому парку, а он меня всё в сторону и в сторону уводит. А потом так удивлённо говорит: «Бабушка! Бабушка! Посмотри – музей! Давай зайдём!» Ну куда тут денешься? Покупаю ему игрушки – машинки, танчики… Что моя зарплата тогда – муськины слёзы! А он разбирает и разбирает. Тогда я и поняла, к чему у него влечение. В школе уж очень его хвалила учительница по математике! И по физике, и по химии – всегда пятёрки. Умничка моя! А когда Денисик поступил в институт на машиностроительный факультет, я так им гордилась! На первую стипендию купил мне цветы. Я даже расплакалась. Сейчас уже на четвёртом курсе. Мы вот уже шестнадцать лет вдвоём. Не должны дети без родителей расти! Неправильно это, не по-божески! Милые вы мои! Сиротинушки! – она отпустила Леру, отвернулась, смахнула слезу. – Пойду-ка я чай заваривать.

Быстро встав с дивана, она ушла в кухню. Денис вернулся.

– Как тебе бабушка? Не сильно замучила вопросами?

Юноша сел рядом и взял в свою руку ладошку девушки.

– Нет, всё нормально, она у тебя замечательная! – Валерия сжала руку Дениса.

– Да, бабушка для меня – всё. Она моя семья. Я ей всем обязан. Любопытная она, так это все бабушки такие! Но она добрая, ласковая, понимающая. Самая лучшая на свете! – воодушевлением светились не только глаза Дениса, он весь светился изнутри.

Они сидели втроём на маленькой простой кухне, пили обжигающий чай: Валерия – с молоком, бабушка и Денис – с вареньем из терновника, ели испечённый бабушкой манник и говорили, говорили, говорили… Истории бабушки лились плавно, мягкий голос завораживал. И Валерия чувствовала себя в эти мгновения так, словно очутилась в детстве среди любимых ею людей. На прощание она крепко обняла бабушку, поцеловала её в щёку, как родную. Бабушка гладила её по волосам и просила приходить почаще.

20

Чечня. Пустынная дорога. В машине двое военных. На пассажирском сидении спереди – мужчина среднего возраста, руки скрещены на груди, фуражка надвинута низко на глаза. За рулём мужчина помоложе, лет двадцати шести – двадцати девяти, на щеке – неглубокий порез от скулы до середины щеки. Его глаза открыты, но взгляд затуманен. Ожила рация.

– Триста тридцать пятый, базе ответь!

Капитан Морозов вздрогнул, поправил фуражку, взял в руки тангенту.

– Триста тридцать пятый на связи

– Там рядом с вами, на дороге в посёлок, машину с местными фугасом накрыло. «Двухсотые», «трёхсотые»… Давайте туда.

– База, принял. Макс, трогай, живо! – Морозов поправил автомат.

Лейтенант Бахарев, не дожидаясь команды, уже завёл двигатель.

Приехав на место, они увидели уазик, лежащий на боку в неглубоком кювете. Задняя левая часть кузова была разорвана взрывом; на дороге, в нескольких метрах за ним, виднелась воронка. Чеченских милиционеров снаружи не было. Если никто не выбрался из машины, – значит, все раненые тяжёлые.